Длинное полутемное помещение, в котором даже ясным днем едва-едва хватало света, дабы ходить без опаски споткнуться, было забито грубыми двухъярусными нарами. А к нарам этим крепкими веревками были привязаны люди, имеющие едва достаточно свободы, чтобы хоть как-то с боку на бок перевернуться. Состояние их отлично описывалось фразой: «кожа да кости». Одежда их представляла из себя либо грязное рубище, которое бы на пугало нацепить постеснялись, либо вообще одни лишь набедренные повязки. Воняло нечистотами. Лишь несколько счастливчиков, расположенных ко входу ближе всего смогли увидеть, что там происходит, но резкое увеличение освещенности и приток свежего воздуха не остались незамеченными. Стоны и плач узников этой чудовищной тюрьмы резко усилились, и теперь уже ничто не могло помешать разобрать в издаваемых ими звуках отдельные фразы, сводящиеся в основном к одному и тому же. Просьбах и униженных мольбах о лишнем глотке воды или хоть одном кусочке хлеба.

— Пить! — Страшно хрипел содранным горлом какой-то чернокожий молодой парень, который то ли был украшением спортивной команды в Америке, то ли львов в Африке пинками гонял. Его мускулы обмякли, словно выброшенная на берег медуза, но даже по сдувшимся бицепсам можно было понять, что раньше эта часть тела у него была изрядно накаченной. — Пить! Я больше не буду ругать тюремщиков, я обещаю, но пожалуйста, хотя бы сегодня дайте мне попить!

— Жажду… — Стонал лежащий под ним азиат, на чьем рубище был большое грязное пятно. Засохшее. Дня три-четыре назад, а может и всю неделю.

— Я буду руками убирать навоз, я буду жить в хлеву со свиньями, я буду послушной, вы сможете делать со мной все, что захотите, абсолютно все… — Плакала валяющаяся на соседних нарах женщина, наверное, ставшая бы достаточно красивой, если бы её пергаментного цвета кожа не обтягивала так туго ребра, а грязную паклю светлых волос помыли и расчесали. — Только умоляю, выпустите меня отсюда…Умоляю…

Те рабы, которые нам попадались в деревне, подвергались систематическим унижениям и избиениям со стороны хозяев, а кормили их теперь сильно через раз, но все же они могли считаться большими везунчиками на фоне своих коллег, которых объявили вторым сортом и запихнули в барак. Вернее, один из бараков. Я заранее предполагал, что мы здесь найдем, а потому явился к месту заключения землян вместе со спасательной командой, у которой с собой были тюки из шкур и одеял, а в многочисленных фляжках булькал теплый мясной бульон. Но наши медики и их помощники далеко не сразу смогли приступить к освобождению соотечественников. Слишком многих из них тошнило.