В спину стучали стрелы, выпущенные прямой наводкой. Некоторые лучники и арбалетчики пытались сопротивляться, выхватывая из-за пояса кинжалы, короткие мечи или какие-то топорики. Хотя бы чуть царапнуть меня удавалось примерно лишь каждому десятому счастливчику, остальные же лишь впустую рассекали своим оружием воздух. Как правило — уже в процессе скоростного спуска, ибо ждать покуда они там замахнутся и выпад сделают, я не собирался, награждая этих героев сносящей с ног зуботычиной либо пинком, придающим на пару секунд способность к полету. Попытка задавить толпой одинокого врага на столь ограниченной площади была заранее обречена на неудачу, просто спихивал подобных храбрецов не по одному-два, а сразу целой группой. Беречься всерьез пришлось лишь арбалетчиков, пытающихся совершать в упор бронебойные выстрелы…Но прикрыть лицо руками, когда в тебя подобный кадр целится, догадался бы и обладатель куда более скромного боевого опыта, а ничего принципиально иного не показал даже присутствующий среди них офицер, вероятно ответственный за тот небывало меткий, мощный и дальнобойный залп. Только оружие у него было особо мощным и многозарядным, с магазином на пяток болтов. И когда они чуть ли не в одну и ту же секунду пронзили мне запястья насквозь, лишь немного не дотянувшись до глаз, я обиделся и испугался, а также еще больше разозлился…А потому этот обладатель редкого, а то и исключительного класса падал вниз по кускам. В роли множителя ущерба от дальнобойных атак своих подчиненных он был великолепен, но в прочности от нормальных людей особо не отличался, а потому когда его туловище рванул в одну сторону, а голову в другую, вращая по часовой стрелке и усилив дарованную собственными мускулами и легендарным шлемом мощь умением бурлящей крови, позвонки бедолаги не выдержали и оторвались.

— Сложить оружие, мерзавцы! — Обратился я к тем, кто еще не успел познакомиться со мной поближе и не выбросил свой лук или арбалет куда подальше, видя как к ним приближается человек-армия в моем лице. — Или я своей честью благородного клянусь: те из вас, кто после боя останется в живых, очень скоро позавидуют мертвым!

Ближайший ко мне арбалетчик, десятник, судя по украшенной серебром кое-где кольчуге, прикинул свои шансы и аккуратно положил оружие себе под ноги. Нас с ним разделял где-то метр, а потому этот мужчина весьма здраво оценил свои шансы против живой машины разрушения, у которой с рук кровь его начальника ручьями льется, пусть и вперемешку с собственной. Глядя на него другие солдаты барона, кто еще оставался на стене, решили сдаться, покуда их вниз пинком не катапультировали. А вслед за ними и крестьяне сложили свои луки и пращи кто с гримасой злобы, а кто и с облегчением…В ворота деревни же тем временем втягивалась моя армия, остановить или хотя бы задержать которую теперь защитники Серого Болота могли даже и не надеяться.