— Твои подозрения не беспочвенны, а диагноз, сделанный по одному лишь отражению души, невероятно точен. — В сухих, обычно полнящихся или ехидцей, или насмешкой словах Кощея проскользнуло неподдельное уважение. — Я впечатлён.

— Как человек науки, я всегда открыт для взаимного обмена опытом. А диагноз… Помимо всего прочего, немалую часть своей жизни я посвятил химерологии, а души так и вовсе можно считать моей специальностью.

Кощей и сам наверняка догадывался о последнем пункте — ему достаточно было просто приглядеться к тому, как Аур действовал в сражениях, и какие заклинания в его руках раскрывались наиболее полно. Пусть даже маги такого уровня идеально исполняли все заклинания, пределов совершенству не было, и истинные виртуозы могли самое простое проклятье превратить в нечто невообразимое. Раскрыть его не на сто, а на все сто двадцать процентов, увеличивая последнее значение с каждым годом жизни.

— Химерология и спиритуализм, значит? Прибавь к этому перечню магическую кибернетику — и сможешь создать идеальное тело. — Кощей хохотнул. — Что касается обмена опытом, то со своей стороны я могу предложить результаты своих изысканий в малефицизме и некромантии. Но учить, если мы договоримся, ты будешь мою… внучку, так скажем.

— А на деле пра-пра-правнучку? — Аур криво улыбнулся: перспектива обучать кого-то настолько молодого при том, что полноценным учеником этот кто-то точно не станет, не доставляла ему особого удовольствия. — С чего такое желание, позволь спросить?

— Я слишком поздно понял, что выбранные мною направления тёмной магии не способствуют обретению бессмертия. Изучать же что-то новое у меня сначала не было возможности, а теперь я для этого слишком стар. Дел меньше не стало, а вот сил…

— Будь я хоть капельку моложе, то обязательно поверил бы. — Полным противовесом дружелюбного тона был застывший в глазах Аура холод. — Я готов обучать кого угодно, если у этого кого-то будут мозги и желание ими пользоваться. Но в случае, если речь идёт о юных одарённых, я должен знать о них если не всё, то очень многое.

— Попробовать всё-таки стоило, не находишь? — Мужчина выдохнул и, как-то странно поведя руками, поймал выскочившую из рукава сигарету, кончик которой уже тлел. — Девочка эта… Она моя родственница, но, на самом деле, не внучка. Если говорить о количестве родственной крови, то Мария — седьмая вода на киселе, несколько поколений что по горизонтали, что по вертикали. Но, с другой стороны, она единственная одарённая среди молодого поколения семьи формального императора. Это не было бы проблемой, если бы не грядущая война на уничтожение.