* * *

— И всё-таки, сэр, я считаю, что мои люди в силах самостоятельно выполнить поставленную задачу. Им не нужна нянька.

Несмотря на спокойный тон, с которым вещал Раскольников, Аур ясно видел, что мужчину распирает злость и несогласие, активно конфликтующие с верностью и понятиями о субординации. Человек привык исполнять приказы, а не противоречить им, но и терять работодателя не хотел. А после случившегося два с небольшим месяца назад отставной военный, вновь поступивший на службу, уже не был так уверен в непобедимости могучего мага.

— Между тем не так давно вы сами решили лично проконтролировать ход операции. Не так ли?

Аур просто для того, чтобы чем-то занять руки, пролистал несколько страниц в полной документов папке, содержимое которой отражало перспективы аренды земель Хабаровска, возможности для их дальнейшего использования, а так же прогнозы хода войны. Последние были столь же полезны, как предсказания гороскопов, так как одному только богу было известно, не захочет ли один из императоров, — Российский и Китайский, — направить к линии фронта не маленькие пограничные отряды размером в тысячную, если не меньше, часть армии, а полноценные легионы вторжения. Сам же Аур не располагал нужной информацией для того, чтобы вести игру на уровне стран и государств. Сама по себе его идея — чистой воды авантюра, но авантюра выгодная, способная заменить собою и ускользнувшую из рук победу в турнире, и контракты со впечатлёнными студентами.

Китай… Эта страна, возможно, была самой самобытной из всех. Ни исконно русскому человеку, ни Ауру, неспособному отнести себя ни к одной из национальностей, было невозможно понять, какие мысли крутятся в головах вроде как враждебного народа. Китайцы были трудолюбивы и честны в той же мере, в какой были ленивы и лживы. Храбры, но трусливы. Многочисленны, но незаметны. Сильны — и слабы одновременно. Их клановая система лишь поверхностно походила на таковую у русских, европейцев или американцев, ибо внутри, под внешней отделкой, скрывалась жёсткая кастовая система, якобы безоговорочное послушание младшего старшему и интриги, которые не снились ни одной придворной даме в смутные средневековые времена. Поверхностное ознакомление с культурой не могло обеспечить ясного понимания китайцев, и даже общения с заключенной душой оказалось недостаточно. В Китае требовалось не только жить — там требовалось родиться, чтобы проникнуться их менталитетом, целями, стремлениями и желаниями. Как сказал Ли Юшенг, при жизни магистр, Ауру будет трудно найти русского, который согласился бы говорить с врагом просто посчитав последнего достойным. И в этом, якобы, крылась та самая разница…