— Твоё имя?

— Ли Юшенг. — Сказал старик — и нахмурился, почувствовав на себе работу заставляющих говорить правду темномагических заклинаний. — Ты ученик Кощея?

— Я ученик жизни, которая не устаёт преподносить мне всё новые и новые уроки. — Для Аура было весьма неожиданно услышать, как Кощея из сказок упоминают в таком контексте. Если тёмный маг, — а светлые столько просто не живут, — из мифов здравствует и по сей день, то всё обстоит не наилучшим образом. — Ты знаком с Кощеем лично?

— Нет. Ты ведь знаешь, что я могу и не отвечать на твои вопросы?

— Но ты отвечаешь, и ответы эти не могут содержать лжи. Я умею спрашивать, Ли Юшенг. Вздумаешь заартачиться — и вместо спокойной беседы с последующими проводами твоей души в лучший мир тебя ждёт Ад на земле.

— Я знаю, насколько болезненной может оказаться тёмная магия. Так же я вижу, сколь основательно ты подошёл к моему пленению… — Дух театрально раскинул руки, словно бы пытаясь обнять вселенную. — А потому мне нет смысла молчать, демонстрируя бессмысленную храбрость.

— Значит, ты помнишь, как я тебя захватил.

— Помню. Как помню и то, что в этот момент в моей голове орудовал один знакомый нам обоим ментал. — Китаец ухмыльнулся. — На твоё счастье, он вряд ли способен читать мысли духов. А тебя я заметил уже после того, как моё тело было уничтожено.

— Ты словоохотлив.

— Старики охочи до разговоров, когда у них ничего не болит. А у меня, твоими стараниями, болеть может только душа. Что ты хочешь знать?

— В первую очередь меня интересует всё то, что тебе известно об участии Императора России или великих кланов в устроенном вами бойне. Рассказывай, а после я начну задавать уточняющие вопросы. Очень много уточняющих вопросов, ведь наша с тобой беседа может затянуться на многие месяцы…

— И только от меня зависит, как скоро ты отправишь меня в чистилище. Понимаю и принимаю — ты в своём праве. — Старик, явно следуя оставшейся от тела привычке, сел на пол, поджав под себя ноги и сложив руки на коленях. — Император. Я не знаю, как именно он замешан в этом, и замешан ли вообще, но ни один из великих кланов не сумел бы в тайне от других пропустить нас, смертников, в столицу.

— Почему ты назвал себя и своих товарищей смертниками?

— Потому что мы оступились, и Император Цин избрал для нас такое наказание. Умереть на чужой земле, став теми, кто объявит о начале войны.

Паззл в голове чернокнижника пока и не думал складываться, но слова магистра навели его на интересную, но вместе с тем простую мысль.

— На кого вы должны были напасть?

— На Императора России и на приближенных к нему клановых.