Когда мы подошли ближе, стеклянные двери автоматически раскрылись, впуская нас.

Тут было сухо и тепло, горел приятный глазам свет, и играла музыка. Настоящая, живая: за роялем сидела девушка в длинном темно-зеленом платье, и что-то играла. Черт, я не видел настоящих роялей… Да никогда не видел, там ведь дерево нужно особое, правильное. Да и не в чести сейчас классика, все предпочитают синтезаторы.

В зале тоже были телохранители, аж четыре человека. За большим столом в самом центре полукругом, лицами к пианистке и спинами к выходу на террасу, сидели Эрнест, Разумовский и двое незнакомых мне мужчин.Мы подошли к ним и сели на свободные стулья.

— Здравствуйте, — поздоровался один из незнакомцев приятным баритоном.

Второй просто кивнул. Эрнест привстал, и пожал руки по очереди сперва мне, потом решале. Разумовский же здороваться с нами не стал вообще, он выглядел каким-то смурным, с его лба стекали капли пота, а лицо было равномерно серого цвета.

— Это правда? — спросил он, едва мы заняли наши места. — Правда, что вы спровоцировали атаку на нашу штаб-квартиру, чтобы попасть в подсеть здания?

— Правда, — кивнул я.

— Мне кажется, мы недооцениваем людей с улиц, — сказал тот, что здоровался с нами. — В погоне за наживой они могут пойти на многое. Они умны и изобретательны. Кто разработал этот план?

— Я, — пришлось ответить мне.

— Блестяще, — он даже дважды хлопнул в ладоши. — Впрочем, это неудивительно, учитывая ваше происхождение.

Я нахмурился. Знают трое — знает и свинья. Сколько времени пройдёт прежде чем в «Биотике» узнают о том, что результат их эксперимента на самом деле жив, здоров, и ходит по земле? Какого черта вообще Эрнест им об этом рассказал? Ну, видимо, для того, чтобы меня не передали с головой руководству «РосИнКома».

К нашему столику подошел официант с подносом, на котором была бутылка вина и шесть фужеров для него. Он поставил поднос на стол, вскрыл бутылку и налил каждому. Ну да, кормить нас, похоже, тут не будут. А ведь так хотелось попробовать, что там едят сильные мира сего.

На самом деле, сидя тут, в ресторане, я начинаю одновременно понимать и их, и тех кто их ненавидит. Сидят тут на высоте восьмидесятого этажа, смотрят вниз, на кварталы утопающие в нищете, где людям приходится убивать и продавать себя ради куска хлеба. Наверное, если я осмотрюсь внимательнее, то увижу и мегабашни того самого Квартала. Уж очень мы высоко находимся.

Хотя вряд ли. Кривизна земли, все такое.

— Мы сейчас не о той истории, и уж тем более не о происхождении этого парня собрались говорить, — сказал Разумовский и залпом влил в себя полбокала.