— Вот тут у нас кампус — обводит рукой Марика: — а назад ты не оборачивайся, а то этот придурок подумает что мы о нем говорим. И насчет опоздания не переживай, у нас тут даже для школьников система университетская — никто никого не отмечает, классов нет, каждый сам выбирает себе программу на полугодие и ходит только на те предметы, которые выбрал. Вот так у меня время есть иногда в доки свалить, к Большому, или с девчонками в караоке. Кстати, ты чего с Натсуми поссорился? Я вообще на твоей стороне, если что, ты парень хороший, но ты лучше с ней помирись. Изобрази раскаяние — только искреннее, а то не поверит! А тут у нас главный учебный корпус.

Я остановился, оглядываясь. Учебный корпус, конечно, внушал — и высокий и светлый и шпиль наверху, но в глаза бросалось не это. В глаза бросалась большая и зеленная лужайка перед корпусом, несколько деревьев, в тени которых, прямо на траве — сидели и лежали студенты и школьники. Кто-то читал, кто-то писал, парочка перекидывалась каким-то мячиком, несколько девчонок расстелили скатерть и устроили пикник с термосами и бутербродами.

— Как у вас… все свободно… — говорю я, вспоминая муниципальную школу. У нас за такое всем бы по шапке прилетело, никому и в голову не придет на школьном дворе валятся, тем более в разгар учебного дня. Да и негде там валятся — никакой лужайки и зеленой травы там нет, бетонное покрытие или асфальт, с резиновым напылением, крашенным в зеленый цвет.

— Привыкнешь — машет рукой Марика: — слушай, а ты правда мне автограф Бьянки подгонишь? А с ней самой познакомишь? А какая она?

— А вот и ты… Кента-кун — в тени деревьев блеснули очки и рука в перчатке поправила их на переносице: — мой заклятый враг! Ты решил преследовать меня даже в Академии? — на моем пути встает все тот же очкарик А-кун и я с тоской вспоминаю, что он тоже учится здесь. Теперь придется опять чего-то кому-то доказывать, вот неужели ему все мало?

— … а ты кто такой? — моргает Марика: — ты кто такой и чего тебе надо? Это — мой друг, брысь в туман, пока не рассердилась!

— А… ну… извините, Марика-сан — тут же бледнеет очкарик и делает шаг назад: — ээ…

— Принесешь мне … чего бы мне принести? — задумывается Марика и прикладывает палец к подбородку: — О! Принесешь мне две пачки сигарет. Хороших. — поворачивается ко мне: — девчонки из Шелтера просили.

— Так я могу и сам купить, после уроков как раз туда собирался — говорю я. Очкарика немного жалко, он так скукожился, словно резиновая игрушка, из которой воздух выпустили.

— Не, это ж не потому, что мне сигареты нужны — кривит рот Марика: — это потому, что этому урок надо преподать. Какой урок, очкастый ты наш?