— Ксо… — тянет Хироши, прижимая бинокль к лицу: — пар мешает. И… сидят они в воде глубоко, ничего не видно.

— Удивлен что тебя вообще девушки интересуют — говорю я, ложась на спину и закладывая руки за голову: — ты же у нас больше по интригам и тайнам Вселенной.

— Homo sum et nihil humani a me alienum puto. Человек аз есть и ничто человеческое мне не чуждо — откликается Хироши: — а у Мидори ничего так формы, а? Ну для милфы, разумеется. И эта, которая из женской школы номер семь… она же не японка? Малазия? Сиам?

— Поражаюсь твоей способности на латыни говорить. И кто сейчас Тайланд — Сиамом называет? От Сиама только кошки и близнецы остались. — замечаю я: — устарели твои понятия и твой язык, Хироши-кун. Уж не старец ли ты в теле отрока юного, а?

— Кто бы говорил — фыркает Хироши, опуская бинокль и прищуриваясь вдаль: — ты то у нас вылитый Заратустра, который в долину спустился, чтобы огонь своего учения о всеобщей похоти распространить… как там — и обратился к народу Заратустра с такими словами — я учу вас о человеке похотливом, что сделали вы, чтобы стать такими людьми? И всеобщий свальный грех на площади устроил…

— Не читал бы я Ницше, так, пожалуй, поверил бы тебе. У тебя талант цитаты перевирать. Библию ты тоже так… вольно трактуешь?

— А то. Но я-то не более чем ученик у Великого Кенты. Это ты цитату из Священного Писания «возлюби ближнего своего» — буквально понимаешь. Специально для Такахаси Кенты сегодня будет консультация от специалиста по теологии — слово «возлюбить» не является синонимом слову «переспать», «трахнуть», «соблазнить» или что ты там с девушками делаешь… — Хироши снова поднимает бинокль к лицу, погружаясь в изучение изгибов, долин и впадин.

— Странно слышать это от человека, который подглядывает в бинокль за голыми одноклассницами. Ты у нас фарисей.

— Слаб человек плотью своей. Вот скажи, Кента-кун, как это у тебя получается? Что в тебе такого есть? — Хироши опускает бинокль и поворачивается ко мне: — вот ничего не вижу. Да, ты стал уверенней в себе, самодовольная такая сволочь. Самоуверенный, самодовольный, наглый и эгоистичный. И почему это все девушкам нравится?

— Это врожденная харизма — объясняю я и Хироши мотает головой.

— Никакая это не харизма. Это сочетание наглости и уверенности… возможно еще какого-то качества, которых я, увы — лишен. — говорит он и подпирает себе подбородок ладонью: — и разве я многого прошу? Мне нужна всего лишь одна девушка, а у тебя их сотни.

— Не преувеличивай.

— Хорошо, десятки. — вздыхает Хироши: — я хотел с тобой начистоту поговорить, Кента-кун.