Глава 2
Глава 2
Снилась мне Светлая Богиня Аматэрасу, которая увещевала меня бросить гиблое дело по воспитанию нации, сдаться и уехать в тихий домик у озера, обещала бессмертие, несгибаемое мужское здоровье и восемнадцать танцовщиц. Я ломался, применял переговорные тактики, говорил что не сильно-то мне все это нужно, что у меня миссия по перевоспитанию самого себя и дочерей Ямато в духе Виктора Франкла и категорического императива Канта, а там уж дочери Ямато возьмутся за сыновей Ямато и настанет всем счастье и мир на планете, а кто с нами не согласится жить в мире да радости — того раздавят железные сапоги моих легионов Смерти. Это же так по-человечески — во имя мира создать войсковые подразделения и сеять смерть. Мы, люди -противоречивые ублюдки. Богиня кивала, соглашалась, повышала ставки, обещала мне больше дом, больше озеро, больше танцовщиц и Дар Любви, грозила что это последнее предложение и надо подписывать. Я обещал проконсультироваться со своими юристами и дать знать, но тут вбежали танцовщицы и…
Проснулся я от того, что почувствовал легкий укол боли в руке. Медсестра меняла мне капельницу и застенчиво улыбнулась, регулируя скорость подачи жидкости. Все-таки какие тут профессионалы работают, подумал я, улыбнувшись ей спросонья — я бы даже и не почувствовал ничего, так, едва-едва… словно комар укусил.
— Вам нужен крепкий сон, Такахаси-кун — сказала мне медсестра: — все будет хорошо, не переживайте. Закрывайте глаза и спите.
— Вы уверены? — беззастенчиво зевнул я прямо ей в лицо. Тут это невежливо, но рука, чтобы закрыть рот — не поднялась.
— Я — уверена. — твердо отвечает мне медсестра. Вот у кого нет сомнений насчет «прекрасного далека», она и сама родом оттуда, из светлого будущего, потому «все будет хорошо, вы главное спите побольше и выздоравливайте». Задумчиво окидываю ее взглядом и констатирую факт, что я действительно еще не выздоровел и мой организм реагирует на наличие рядом симпатичной медсестры с апатией. Не реагирует то есть.
— Все, спать — говорит медсестра и мягко касается моего лба, укладывая голову обратно на подушку: — Нэннэко сяссяримасэ…
— Да не хочу я… — закрываю глаза и думаю о том, что медсестра только на первый взгляд милая, а на самом деле — тиран и самодур, людей спать укладывает. Может не хочу я спать. Открываю глаза, чтобы сказать ей об этом, но ее рядом уже нет, в палате царит полутьма, горит дежурный ночник и светодиоды на приборах. Уже вечер? Или даже ночь?
— Ты проснулся — говорит мама и прикладывает ладонь к моему лбу: — а меня сперва к тебе не пускали. Пришлось разговаривать с начальством. Никто не может мне запрещать увидеть моего сына.