— Конечно. Постараюсь не забыть. Чего тебе нужно было? — спрашиваю я у него. Перемена не вечная, а у меня в кармане записка от Натсуми, а мне еще надо будет до аппарата с газировкой сходить и…

— Вот. — он ставит на стол банку с газированным напитком. На банке нарисован персик и логотип «Колы Джап».

— Знаю, ты к ним не равнодушен — прищуривается он: — и я тебя понимаю. Тебе все парни в школе завидуют, столько голых девушек в одном месте собрать. И раздеть. То есть сперва собрать, а потом раздеть. Кстати, ты в курсе, что твои фанатские клубы — самораспустились?

— Sic transit gloria mundi… — пожимаю я плечами: — и так проходит слава земная. Изекиль, глава четырнадцать, стих пять.

— Не говорил такого Изекиль… — морщится Хироши: — если уж латынь собрался цитировать, хоть сперва поинтересуйся откуда цитата… это ж Фома Кемпийский.

— Ого. Не знал. Думал, что так Цезарь говорил — удивляюсь я. Хироши разводит руками в стороны.

— Если речь идет о теологии, то тут тебе со мной не тягаться. Это тебе не девушек раздевать и непотребные вещи творить.

— А с чего ты это мне напиток решил принести? Отравлено? — я беру банку и принюхиваюсь: — как отравил? Шприц и тонкая игла? — внимательно рассматриваю банку в поисках следа от укола, заделанного… например жевательной резинкой. Ничего нет.

— Обижаешь. Я же все время о тебе заботился — говорит Хироши: — слушай, тут дело есть… Томоя-чан из паралелли…

— Нет. — отвечаю я и отодвигаю банку с напитком: — нет.

— Да ты выслушай сперва!

— Что бы там ни было — нет. Ты меня, Хироши, еще с шоу прокатил как на велосипеде.

— Слушай, ну тут уж ты сам виноват, никто тебя не просил таланты свои показывать на всю страну — отвечает Хироши: — все, что тебе надо было сделать — вылететь при первом голосовании и все. Но нет, ты начал курсы по личностному росту через сексуальное домогательство вести. Это ты мне должен… ты условия не соблюдал, а туда же, Хироши виноват.

— Виноват — киваю я: — я в деталях не разбираюсь. Ложечки у меня нашлись, а осадочек остался. Невезучий ты Хироши-кун, вот как с тобой свяжешься, так потом то Сомчай поколотит, то вообще из пулемета обстреляют.

— А как это? — задается вопросом Хироши: — ну, когда из пулемета по тебе? Не то, чтобы прямо интересно было, но никто же у тебя не спрашивает, они тебя боятся.

— Как? Ну… неприятно. Вообще не люблю, когда в меня стреляют — сознаюсь я: — а чего это они меня боятся?

— Ну как… ты же воплощение неудачи. Взлета и падения. Сам подумай — всего пару месяцев назад ты сидел за этой самой партой и ничего особенного из себя не представлял. Потом вдруг раз — и за Томоко постоял и с Дзинтой подрался. Сама Натсуми-сан тобой заинтересовалась. Потом — на ТВ попал! И показал себя там неплохо. Потом вообще — с самой Бьянкой встречался! В Академию Белого Феникса перевелся! Выше только звезды! И… — он обозначает ладонью движение вниз, словно бы планируя.