— С какого боку это нас касается, — ворчит Натсуми: — вы же сами преступники, а туда же, под крыло к Кенте лезете. Сами и разбирайтесь.

— На нас накатывают только потому, что считают, что мы с ним связаны. — уточняет Нему: — если мы публично от Кенты-сама отречемся, то нас в покое сразу оставят. Но мы не собираемся так делать. Я не собираюсь. Как бы ты не относилась к этому, но мы — часть его Семьи. Значит и решать что-то необходимо всем вместе.

— Знаю я вас. При Куме на нас сами накатывали. — ворчит Натсуми: — мало вас…

— На-тян, погоди. — поднимаю я руку, прежде чем Натсуми сгоряча сумела бы ляпнуть что-то непоправимое. Ее понять можно, она всю жизнь на той стороне закона стояла и преступников презирает со всей бескомпромиссной силой юности. Дочка генерального прокурора, самопровозглашенная воительница во имя справедливости, я бы даже сказал — линчевательница. Готовый материал для вселенной Марвел или DC — Натсуми Линчевательница! В купальнике и с хлыстом, да. Однако и ссориться с Семьей сейчас — не с руки. Хватает у нас врагов, у нас союзников мало, а уж во врагах недостатка нет и одним движением их из первых в вторые записать — это ж двойной минус получится. Минус союзник, плюс враг, это ж выстрел в собственную ногу.

— Что вы можете предложить? — спрашиваю я у Нему.

— Война. — коротко отвечает она: — война не может быть длительной, у них преимущество в ресурсах. Я за вариант девочки-мечницы. Короткий блиц. Дадим ситуации выдохнуть, уберем своих людей с улиц, заляжем на матрасы, а через неделю — нанесем удар. Пришли контейнеры с континента, у нас будет автоматическое оружие и бронежилеты, гранаты и тепловизоры. Да, придется потом человек десять в тюрьму посадить, как ответственных, но я с ними уже говорила, они готовы. Сами полиции и сдадутся там же, на месте. Возьмут вину на себя, подтвердят все в суде, Зрячего больше нет, конкурентов устранили, те, кто выжил и не сел — на свободе. Да, жертвы, но без них никак.

— Хорошо. — говорю я: — еще есть предложения? Нет? Подводим итог — у нас есть предложение убить вообще всех, при этом я не уверен, что хоть кто-то останется в конце концов. Нет, я в твоих способностях нимало не сомневаюсь, Кексик, это я в человечестве не уверен. Есть предложение выступить в духе семи самураев и порубить Зрячего в куски, пожертвовав потом собой. От Юрико — предложение уйти в подполье и стиснуть зубы, претерпев все. Выжить сейчас, чтобы драться потом.

— Нормальное предложение, кстати. — говорит Юрико: — а то все тут или убивать или помирать, а некоторые и то и другое сразу. Так, сказать, решили совместить. А ты чего предложишь? — и она уставилась на меня с надеждой во взоре. Чувствую себя слегка неуютно. Оглядываюсь. Все смотрят на меня именно с такой же надеждой во взгляде. Встаю. Нечеловеческими усилиями сдерживаю себя от того, чтобы не откашляться, словно престарелый профессор филологии на открытой лекции по особенностям фотосинтеза у медуз Карибского моря.