— Чего это ты так думал? — я удивленно приподнял брови.

— Дак ваши мужи когда ушли, сюда пришли чужаки. Ты, наверное, знаешь… Парней поубивали — тех, что налоги княжеские собирали. Потом красный угол испохабили и избу обкурили какой-то своей мерзостью, — домовой насупился и отвел взгляд. — Мне-то от избы и двора не уйти… Сидел под стеной. Слушал, о чем они говорят…

— Ты про этих? — я кивнул на убитых латинян, которых вернувшиеся дружинники стаскивали к навесу у пристани.

— Не, — хозяин покачал головой, — эти пришли опосля. Те раньше приходили, и их больше было чем этих.

— И чего интересного ты услышал?

— Да много чего, но по большей части пустое, — домовой пожал плечами. — К Сольцу они собирались идти, и ругали еще какого-то Оло, за то, что тот им ремни гнилые продал. А потом их главный, которого Бртолдом кличут, отдельно говорил с колдуном в черной рубаке, и они про тебя вспоминали.

— Ну и? — поторопил я, видя, что домовой замолчал и снова насупился. — Чего они обо мне говорили?

— Тот, в черной рубахе, сказал, что какой-то старший пошел за княжеским выродком и скоро вернется, — пояснил хозяин, отведя взгляд. — Упокоит, мол, и вернется… А тут в округе из княжьих сыновей только ты. Вот я и подумал…

— Слуга Кощея подох, — усевшись поудобнее, пояснил я. — У него не получилось меня убить.

— Слуга Кощея? — хозяин испуганно округлил глаза. — Так они говорили о нем?

— Ну а кого еще колдун мог называть старшим? — я пожал плечами. — Это ведь он устроил в лесу все то дерьмо, что до сих пор происходит.

При этих моих словах лицо хозяина просветлело. Он покивал, поправил на груди одну из мышей, почесал под бородой щеку и произнес:

— А я-то думаю, что случилось… Никто ведь больше не смотрит на этот двор не-глазами, и лес стал таким же, как прежде — понятным и нестрашным. А ты… — он посмотрел на меня. — Ты тоже, Олег, изменился. Так же скрыт от чужих взглядов, но вблизи тянет от тебя чем-то древним и диким. Поначалу я испугался. Думал, подменили, но нет…

— Это, наверное, из-за брони, — я похлопал себя по груди. — Забрал её у убитого колдуна. Еще меч… Может быть от него. Он очень у меня непростой…

— Меч… да… очень страшный, — хозяин с опаской посмотрел на висящие у меня на поясе ножны. — Возможно, это из-за него, но не от него. Вы сейчас с ним ощущаетесь одинаково. Так, словно он был твой всегда. Ну а броня… Она заклятая. Сильные колдуны другую не носят…

— Заклятая? Это как? — я поморщился. — Моя прошлая броня защищала меня от простых чар… Ты об этом?

— Зачем колдуну защита от простых чар? — хозяин удивленно приподнял свои кустистые брови. — Эту броню ковал сильный колдун, и заклятье на ней очень сильное. Тёмное, но тебе оно не во вред. В тебе ведь и Тьмы, и Света намешано… И лес еще, и что-то совсем непонятное.