И обмануть эту систему было невозможно. Даже если на счету покупателя не было денег, банк снимал их с других источников его дохода или вешал на человека долг. И если тот не оплачивался в положенный срок, нерадивого покупателя могли арестовать и заставить отрабатывать деньги, причем уже со штрафом и процентами.
— Все? Доволен? — буркнула я, надевая обновку.
— Не понимаю, зачем тебе вообще понадобилась эта хрень?
— Как зачем? Это сувенир! Или ты думаешь, что я, побывав в незнакомом подземелье, не возьму себе что-то на память? Кстати, где-то здесь были открытки с видами катакомб…
— Все, Жень, идем. Вот ведь женщины! Даже во время катастрофы мирового масштаба умудряетесь выделить минутку на шопинг.
Я обиженно хмыкнула, после чего подошла ближе к мужчине. Вместе мы приоткрыли дверь магазинчика и замерли. Перед нами открылась небольшая уютная улочка с симпатичными дорожками и невысокими зданиями. Башни потока, высотки и главные достопримечательности находились в отдалении от нас, как и река, протекающая через весь город.
Невысокие ухоженные деревья обрамляли узкие автомобильные дороги. Множество магазинов и кафе, казалось, готовы были прямо сейчас принять своих посетителей. Как будто и не было той трагедии, которую заснял Серый. Теперь, глядя на город, я с трудом могла поверить, что где-то рядом бродят монстры с человеческими лицами, устроившие резню среди мирного населения.
«А может, Серому это показалось? — напряженно подумала я. — Иначе как объяснить такую чистоту? Не могли же рассыпашки после бойни прибраться за собой? Или все-таки могли?»
Вова, словно почувствовав, о чем я думаю, осторожно коснулся меня и качнул головой. Я кивнула в ответ, и мы вышли на улицу. Быстро мы двинулись по направлению к бункеру, параллельно пытаясь найти хотя бы одного врага. Но никого живого или мертвого мы не увидели. Город сиял чистотой и уютом, деревья шелестели на ветру, тишина и спокойствие царили в столице. Вот только людей не было. Они как будто растворились, и от этого было по-настоящему жутко.
— Этот город самый лучший, самый любимый, родной,* — тихо пропела я, привлекая внимание Вовы.
Он недовольно посмотрел на меня, а я виновато сказала:
— Прости. Нервы.
Мужчина вздохнул и потопал дальше, а я чуть слышно промурлыкала:
— Нет в этом мире места чудесней, чем край мой цветущей весной…
Короткими перебежками промчались мы вдоль улицы до перекрестка, откуда резко свернули, чтобы затеряться среди домов. Здесь, как и в Санкт-Петербурге, были сохранены либо воссозданы здания старого мира. И даже встречались церкви и соборы. Но это только на окраинах. Ближе к центру город менялся до неузнаваемости. Там, как в калейдоскопе, смешались разноцветные высотки самых невообразимых форм. Они, как грибы, разрослись вдоль реки. В них находились офисы и квартиры только самых богатых людей. Центральная часть города особо охранялась, и не все могли туда попасть.