— Мать твою, это что такое? Что за музей жутких медведей?
Я прекрасно понимала удивление Вовы. В этой комнате действительно было очень много мишек. Причем все они были похожи, как братья-близнецы. У всех была мягкая пушистая шерстка и страшная морда с жутким оскалом.
— Жень, не хочешь объясниться? — хмуро спросил Вова.
— Это Годзи.
— Чего?
— Так звали любимого мишку Ани. Мы его вместе сделали.
— М-да… Даже не знаю, что сказать.
— Ничего не говори! Я и так понимаю, о чем ты думаешь.
— Ну это вряд ли. Стоп, а тут еще надписи. Так, Годзи Седьмой. Потрепанный он какой-то! А вот Годзи Шестой. Интересно, а где Первый? Не подсказывай! Сам найду.
Вова, как мальчишка, начал носиться по комнате, рассматривая медведей. Я смотрела на него и не знала, то ли мне плакать, то ли смеяться.
— Вот! Годзи Третий. А Первого и Второго почему-то нет…
— Первый мишка пропал. Его когда-то забрал Лекс. И где-то потерял.
— Вот растяпа! Я бы точно сохранил любимую игрушку твоей дочери. Стоп, а зачем он ему вообще понадобился?
— Это долгая история. Лекс его в заложники взял. Потом долго с собой носил.
— Хм… Странно все это! А почему после не отдал?
— Не знаю. Наверное, забыл.
— Ясно, а где Годзи Второй?
— Ты не поверишь, но его тоже забрал Лекс.
— Твою мать, зачем?
Я пожала плечами и подошла к самой новой игрушке. Я осторожно взяла ее в руки и прижалась к ней щекой.
— Жень, все хорошо? — тихо спросил Вова.
— Да.
— Скажи, зачем ты снова и снова делала одного и того же медведя?
— Я когда-то обещала вернуть его дочке. А время шло. В нашем мире нет ничего вечного. Мишки потихоньку ветшали. Посмотри, во что превратился Годзи Третий! Вот я и делала новых мишек. Хотела, чтобы Аня порадовалась, что наш мишка цел. Я ведь обещала.
Вова еще раз оглянулся после чего посмотрел на меня. В его глазах я прочитала жалость. Да, я понимала, что выгляжу действительно жалко! Столько лет я ждала. Все надеялась. Раз за разом, век за веком шила никому не нужных мишек. А мне говорили, что зря я надеюсь. А я верила! И теперь у меня появился реальный шанс отдать Годзи Десятого дочке.
— Смотри, как интересно получилось, — сказала я Вове, не замечая, как по моим щекам текут слезы. — Юбилейный Годзи оказался счастливым! Им будет играть моя дочь. Ведь правда?
— Конечно, малыш! Мишка обязательно вернется к своей хозяйке, — тихо произнес Владимир, крепко обняв меня.
Так мы и застыли. Я ревела, а Вова осторожно гладил меня по голове. Из меня как будто вытекала горечь, которая скопилась за столько веков. Я тискала мишку, а Вова говорил, что все будет хорошо.