— И что же ты выяснил?

Я едва не прикусил себе язык. Трудно было распознать игру этого оракула — увидел ли он обо мне истину, и теперь лишь играется, как кошка с мышкой. Или же и вправду опрашивает, и мне нужно быть очень осторожным в показаниях, ведь я не знал, с какого момента его звери следили за мной.

Да, я гнался за Овечкой, бегущей в столицу с ларцом. И да, за мной гнались звери Фадера, и я с ними со всеми сражался… Хомяки вполне могли видеть, как первушник, который «в Зиккурате совсем недавно», очень умело дерётся.

— Я не успел ничего выяснить. Человек заподозрил, что я служу Настоятелю, но мне удалось сбежать.

— И он не убил тебя?

— Он хотел что-то попробовать.

Орей усмехнулся, потом переглянулся со зверицей.

— Марика, что чувствуешь?

— Что первуха нагло врёт, — ответила девушка.

Я напрягся.

— Да, я тоже это чувствую, — оракул поморщился, — А так… это обычный первушник. Талантливый, да, пятая всё-таки ступень. Но слишком обычный, аж приторно!

Да зверьё ты пустое! Ну не угодишь этим оракулам — то, значит, сразу убить готовы, ибо истину узрели страшную. То, значит, «какой-то ты подозрительный слишком, ничего необычного». Чего мне, может, сумасшедшего сыграть?

— Ты знаешь, что изучает Фадер?

— Особенное оружие, — сказал я, — Меня в Зиккурате учили владению оружием, господин зверь.

— Уже за одно это надо вас всех рубить! — вырвалось у Орея, но затем он, вдруг указав на меня мечом, кивнул в сторону выхода, — А давай-ка ты покажешь, первуха, что умеешь? А то не верю я в эти сказочки про первушников, побеждающих ангелов!

Я прищурился. Конечно, мне приходилось слышать, что Настоятель в Зиккурате собирает армию из первушников, но чтобы они ангелов побеждали⁈ Нет, такого бреда мне слышать не приходилось.

Да, был я как-то Просветлённым нулём, который пачками ангелов обнулял. Но это ноль, особая мера.

А первуха? Не-е-ет, первушник — это такой крепкий середнячок. Ноль, получивший чуть-чуть магии. В Инфериоре у первушников, как мне иногда кажется, судьба даже более жалкая, чем у нулей.

Нули хотя бы могут достичь Просветления. Ну, теоретически… А первухи что?

— Чего замер-то? — послышался голос зверицы, — Балда зиккуратовская, тебе велели выходить!

Оказалось, что Орей уже вышел, а я замешкался. Последовав за Марикой, я зажмурился — на улице всё так же светило палящее солнце.

Идя вдоль бревенчатых домов за стройной девушкой, фигуру которой не могло скрыть даже облачение из дублёной кожи, я лихорадочно раздумывал, что же мне делать. Что хочет выяснить оракул?

Наверняка высмотрел мои дары, но не смог понять, что это такое. Я уже вижу, что смог погасить охотничью метку, поставленную Эзекаилом, и теперь я для оракула не свечусь, как Избранный. Так что имеет смысл особо-то и не раскрывать свои таланты.