— Ну, во-первых, Спилбергом и своим Тарантиной ты сейчас никого не удивишь. Гражданам нашей страны на этих товарищей пока еще глубоко и искренне насрать. О них тут никто не в курсе. А во-вторых…есть Исаев. Не забывай. У него батя так-то — второй секретарь. Думаю, если попросить помощи, он не откажет. Да и ты, между прочим, не хрен с бугра. Фамилия Милославского должна иметь хоть какие-то плюсы. А то пока лишь проблемы приносит. Просто надо поспрашивать Тоню, которая все знает и обо всем в курсе, какие знакомые остались в наследство от папы. Сто процентов там завалялся кто-то подходящий для нашей цели. Кроме партийных шишек, от которых, честно говоря, один геморой.

— Почему думаешь, что Исаев не откажет? На кой черт мы ему нужны со своими проблемами? — Мажор с интересом уставился на меня, ожидая продолжения.

— Ну…– Я не очень хотел вспоминать наше знакомство с Исаевым, если откровенно. — Короче, вроде как жизнь спас Олегу. Сыну.

— Кто⁈ Ты⁈ — Мажор спросил это с такой интонацией, что очень сильно захотелось плюнуть ему в глаз.

— Во блин…А че за рожа? Я что, не могу человеку жизнь спасти?

— Да не. Можешь, конечно… — Жорик пожал плечами, продолжая мерзко ухмыляться.

— Ой, да пошел ты. — Я показал Милославскому средний палец и шагнул в лифт.

За нами снова приехала женщина-лифтер.

Мы спустились на нужный этаж молча. Причины молчания две. Во-первых, посторонний человек. Тем более, тетя явно не из таких, кто тактично отвернется. Нет. Она наоборот будет слушать в два уха, смотреть в два глаза, а потом еще обсудит. Со всей больницей. Во-вторых, мне предстояло поговорить с Жориком о бриллиантах. И я не знал, с какой стороны подойти. Потому как со всех сторон — какое-то дерьмо.

Приобретенный папаша — гнида и предатель. Родной — походу, спутался с криминалом. Это наивные люди, которые не касаются данной сферы, думают, что во времена Союза лились молочные реки среди кисельных берегов. Ну, в чем-то, да. Так и есть. Однако, мафия и всякая криминальная херь уже достаточно уверенно чувствовала себя даже в это время. И я лично уверен почти на сто процентов, родного отца мажора затянула трясина теневой жизни.

— Что еще? Говори.

Мы только вышли из лифта, а Жорик уже начал меня терроризировать.

— В смысле?

— Ты не все рассказал. Насчет директора я понял. Мы опытным путем пришли к выводу, что из нас двоих на более глупые поступки способен вовсе не я. — Мажор остановился посреди коридора и повернулся ко мне лицом.– Ты раз десять вздохнул, пока мы спускались. Значит, тебя мучают какие-то мысли. Причем, связано это со мной. Говори. Я готов выслушать любую правду. Мне кажется, уже ничему не удивлюсь.