— О-о-о-о-о… а вот и Амур прилетел на своих крылышках. Вовремя. Я тебя заждался…

Жорик расплылся в улыбке, которую сложно назвать дружеской. Впрочем, ее и улыбкой сложно назвать. Больше похоже на оскал.

— Ну, да…Про бухло можно забыть. Никто тут об усталом мне не позаботится. — Пробормотал я себе под нос. Тихо. А потом уже громче спросил Мажора. — Что случилось, мой раненый друг?

Скинул обувь и пошёл по коридору к Милославскому. Что бы он там себе не накрутил, лучше выслушать сразу. Устал, как собака, если честно. Успел после больницы сбегать в отдел. Отчитался о здоровье Георгия Аристарховича.

Кстати, менты о случившемся не знали. С одной стороны, логично. Мы ведь не заявляли. С другой — странно. Чекисты вон, в курсе. В первый же день почти прискакали. Поэтому начальству я отчитался об ухудшении здоровья Милославского. Очень пространно. Мол, поплохело внезапно человеку. Теперь вот находится в руках у докторов. В принципе, не соврал. Ясен пень поплохеет, когда тебе в бок заточку суют. Осторожно порасспрашивал о насущном. Меня тоже порасспрашивали. Но настойчиво. Мол, как обстоят дела в гастрономе. С чистой душой доложил, все отлично. Работаем. Внедряемся. Так успешно внедряемся, что даже сами оказались среди персонала. Со дня на день проберемся еще основательнее в стан врага. Потом сослался на сильное желание продолжить внедрение и смылся в магазин.

Там наведался к заместителю директора. Милая женщина, которая больше напоминала музейного работника, чем сотрудницу торговли. Соколова снова не было на месте. Либо он внезапно загрузился делами, которых стало неимоверно много, просто аврал у мужика, либо принял мои слова к сведению. Быстро помог грузчикам раскидать товар. Сделал работу в несколько раз быстрее, чем мог бы. Заранее именно об этом и говорил с замом Соколова. Мол, родственник в тяжёлом состоянии. Уйду чуть пораньше. По той же причине, мол, задержался. Тоже, кстати, не соврал. После всего, что было, мы с Мажором стали по-родственному близки. Явился, наконец, домой, и что? Покоя снова не видать. Еще и товарищ Милославский с предъявами.

— Ну? Так что произошло? — Повторил я свой вопрос.

— Вообще ничего. — Он помолчал, а потом рявкнул. — Ничего хорошего! Ты какого хрена лезешь, куда тебя не просят?

В комнате, где спрятался Андрюха, послышались звуки возни. Потом раздался глухой мат Матвея Егорыча, который сопровождал высказыванием, что жрать кому-то надо поменьше. Похоже, они там пытаются вдвоем уместиться возле двери и подслушать наш разговор.

— Иди сюда, друг мой замечательный. — Мажор поманил меня пальцем, — А то у нас все остальное семейство внезапно поглупело. Не понимает русского языка.