— Да кто трепет то? — Лицо девчонки от возмущения пошло красными пятнами. Она, по-моему, вполне была готова вцепиться мне в лицо. Я даже немного отступил назад. От греха подальше. — Это он мне всю жизнь испортил. Своими метаниями. То люблю, то не люблю. То женюсь, то кто ты такая. Это как? Нормально? Опозорил га всю деревню. Потом вообще к матери явился. К отцу побоялся. Почти через два года. Так, наверное. Вопросы дурацкие ей задавал. Мол, любила ли я его. Любил ли он меня. Это нормально, по-твоему? К моей матери явился выяснять, любил ли он меня! Тебе не кажется, что-то вообще уже из ряда вон. За все время с дня гибели родителей, носа не показал. Хотя жили мы в одном городе. Неужели не знал?

— Подожди… — Я в этот момент охренел если честно. Просто не сразу из пылкой Наташкиной речи выделил самое главное. Вернее, не сразу сообразил, о чем она говорит. — А можно вот тут подробнее?

— Что именно⁈ Какой твой дружок дурак? — Наташка тоже разошлась не на шутку. — Об этом я могу говорить бесконечно!

— Да погоди ты! Откуда ты знаешь, что к матери твоей приезжал? И когда это было?

— Да по весне вот. Мамка с работы пришла, а он в засаде сидит. В кустах. Вел себя, как сумасшедший. А расскажите мне, говорит, как сильно я Наталью любил. И все время по сторонам оглядывался. Будто боялся, что его увидят. Мамка мне в письме потом рассказала. Говорит, точно с ума Жорик сошёл. И главное, потом еще просил никому не говорить о его приезде. Мол, он это в большой тайне держит. Даже Виктор не в курсе. Она ему предложила остаться. А он сказал, мол, нет. Есть еще одно дело. И все время какую-то коробку прятал под пиджак. Будто мамка у него ее отнять может. Глаза так и бегали туда-сюда, туда-сюда.

— Твою мать… — Я уставился в пустоту, переваривая рассказ Наташки. Она тут же обожгла меня злым взглядом. — То есть не твою, конечно. Извини. Это я к слову.

Выходит, в тот раз, когда настоящий Милославский явился Матвею Егорычу, он сначала к Наташке домой ходил. Поговорить с ее матерью. Почему я думаю, что эти события приключились в один день? С ним была коробка. Вот уверен, вряд ли реальный Жорик до хрена раз в Зеленухи коробки возил. Да и коробок тоже не думаю, что много у него было.

— Слушай, будь человеком, расскажи, что конкретно спрашивал Жорик у твоей матери. Это важно. Просто на слово поверь. Реально важно. Вопрос жизни и смерти. Скорее всего… Надеюсь, что ошибаюсь. — Я взял Наташку за руку. Чисто машинально. Просто хотел, чтоб она прониклась всей ситуацией. Потому что ситуация, походу, жопная.