— Я никого не боюсь. Тем более не боюсь тебя. Просто не хочется тут находиться…

— Ну, конечно… Давай лучше зароем топор войны и объявим перемирие. Ради общей цели, — сказал Глеб так естественно и непринуждённо. С его стороны это было довольно бесстыдно. — Тем более, разве нам не будет обоим это выгодно?

— Нам обоим? Я уже говорил тебе раньше, но повторюсь. Я никогда не придам своего брата… — Виктор говорил, и его голос дрожал от переполняющих его эмоций.

— Ты до сих пор называешь его так? — Глеб насмешливо усмехнулся, качая головой.

Вообще Виктору было плевать на собравшихся людей. Они не были слабыми. Наоборот, каждый обладал определенной силой и известностью.

Он насчитал троих бывших лидеров кланов, которых лично разрушил. И ему действительно было не жалко их, так как воспринимал это лишь как часть обучения.

Однако в таких ситуациях всегда есть исключения. Он посмотрел на Марию. Ангела, которому парень был обязан жизнью. Главное, что перед ней ему хотелось вести себя достойно.

— Ты называешь этого выродка своим братом?

— Не смей так говорить! — Виктор закричал, но его эмоции быстро стихли, вспоминая произошедшее. — Он не был таким…

Парень в сторону отвёл взгляд и схватился за шею.

— Во всём виновата та девушка… Та грёбанная $&#@… — а затем запнулся, будто не решаясь продолжить.

— Что за девушка? — спросила Мария. Она единственная, кто был заинтригован и с интересом хотела послушать его историю.

— Крайне лживая. Крайне ненавистная и коварная. Я не знаю многого. У них это случилось внезапно, что-то по типу любви. Платон клялся ей об этом. И я даже моргнуть не успел, когда она начала вить из него верёвки.

Все слушали, было необычно слышать эксклюзив прямо из первоисточника.

— Я никогда не говорил, что Платон святой. Он тоже был жадным, но именно она испортила его окончательно. А когда я сказал об этом…

Эмоции Виктора вышли на новый уровень. В каждом слове уже сквозило ненавистью.

— Я просил, чтобы он бросил её. Что это она тут лишняя. Однако он обвинил меня в предательстве. Отгородился и больше не стал слушать. Впрочем, остальных он тоже не слушал. Я думал, что объясню ему с позиции силы… В итоге…

На самом деле, все и так знали итог. Заклеймён в предатели и брошен умирать своими братьями. Никому не нужный, обвинённый в чужих грехах, его ждала лишь смерть с позором.

— В голове до сих пор крутятся их последние слова, — говоря «их», Виктор думал о всём клане. Ведь друзей у него было там очень много. — Они сказали мне: ничего личного, это всего лишь бизнес.

Раздражение от последней встречи до сих пор не отпускало.