Впрочем, при росте в метр восемьдесят восемь и учитывая, что я в весьма хорошей форме, я и так выгляжу старше своих двадцати двух лет. Да, я теперь и дату своего рождения знаю.
— Тогда пожелаю вам удачи, — заулыбалась та и помогла мне обменять триста тысяч рублей на фишки. Это были не все мои деньги, но будет странно, если я принесу вместо пятитысячных купюр, мешок пятисотрублёвых и тысячных.
Мне дали небольшую сумочку на выбор. В неё я погрузил фишки и направился в зал казино. Изначально я хотел вынести все деньги. Попросту ограбить это место. Но, учитывая сложности переноса добычи и, вероятно, испорченные отношениями с богатеями города, решил повременить.
Судя по фильмам, в казино часто обманывают победителей. И пытаются убить. Так что, если здесь поступят также, у меня будет моральное право всё здесь разнести и забрать вообще все деньги.
И вот, я вошёл в просторный игровой зал. Всё как в фильмах. Однорукие бандиты, игральные столы, весёлые мужчины и женщины, выпивка, снующие всюду официанты, а также изящные дамы в провоцирующих платьях, обитающие на диванах или сидящие у барной стойки, причём весьма длинной.
— Что ж. Ларри, мы ведь готовы? Я о казино знаю лишь из кино.
— Я тоже…
Только я захотел выругаться, как этот шутник чёртов рассмеялся.
— Загружаю базы данных и начинаю поиск электроники.
Мне неприятно кольнуло голову, отчего я невольно поморщился, но всё быстро прошло.
Вновь окинув зал взглядом, теперь смотрел на него совершенно другим взглядом. Хм. Начну я, пожалуй, с карт. Хах. И пусть только попробуют обмануть меня. Хотя нет. Попробовать-то они могут. Но вот получится ли?
Глава 17
Челябинск.
Особняк графа Кожевникова.
Кабинет патриарха.
Высокий и статный черноволосый мужчина сидел за столом, вжав голову в плечи, и держал телефон у уха. И судя по выражению лица, разговор был не из приятных.
— Илья Маркович… Я всё понимаю, да… но я не понимаю, ничего не понимаю. По словам Шашкина, он в одиночку убил полсотни человек. Или Сергей всё это время притворялся и водил нас за нос, или у него проснулся невероятный дар… — оправдывался граф.
— Я и без того это понимаю, и это не первый вариант. Пока щенок находился в приюте, он проходил регулярные обследования мозга, и показания говорили о крайне низкой мозговой активности, — раздался спокойный голос, но в нём чувствовались сила и власть.
Власть, способная в одночасье отправить род Кожевниковых в небытие… И Максим Тимофеевич прекрасно это понимал, оттого и обильно потел, ведь человек на той стороне телефона был крайне жесток и не прощал ошибок.