— Ну в этом почти нет моей заслуги. — Алексей едва заметно дернул плечом. — У меня были очень хорошие учителя, причем с детства.

— А чем занимались, позвольте полюбопытствовать?

— Вы не поверите, — рассмеялся в голос Белый. — Рукопашным боем и математикой.

— Интересная смесь. — Академик снова разлил терпкий напиток. — Тогда за учителей.

Алексей согласно кивнул, отсалютовав бокалом и набрав коньяк в рот, растер его по нёбу.

— Божественно.

— А-а… — Ученый шутливо погрозил пальцем. — Смотрите, молодой человек. Те, кто познал суть коньяка, почти потеряны для других спиртных напитков. — И уже чуть более серьезно спросил: — Вы, кстати, так и не поинтересовались, чем именно занимается проект «Молния».

— Я военный человек, Владимир Евгенич. — Белый пожал плечами и широко улыбнулся. — Очень многое в этой жизни навсегда останется для нас тайной. Стоит ли расстраиваться по этому поводу? Это ведь у природы можно вырвать какие-то секреты. Пусть и с огромным трудом, но можно. Люди в этом смысле куда покрепче. У меня, например, служебный допуск нулевой группы, а личный — «А-один». Тем не менее я не смог получить полные материалы, посвященные моей семье. Хотя и очень старался. Практически на грани фола. Так что придется подождать, пока не повысят допуск.

— Большой скелет?

— Судя по уровню в два «А» и спецсерии, там не просто скелет в шкафу, а целая галерея шкафов, набитая костями под самый верх.

— Занятно. — Академик улыбнулся и, не отрывая взгляда от Алексея, подхватил бутылку и, не глядя, налил коньяк.

Не нужно было ставить бокалы рядом, чтобы стало ясно, что уровень в обоих одинаков.

— Н-да. — Белый улыбнулся. — Мастерство не пропьешь.

— Это не мастерство. — Академик взял с блюда небольшой фрукт, похожий на сливу, и, не глядя, кинул его за спину. С легким шлепком фрукт, влетевший в узкую щель чуть приоткрытого утилизатора, заставил машину включиться на секунду.

— Это и есть один из побочных эффектов реализации проекта «Молния». — Ученый встал. — Пойдемте, я покажу вам нечто интересное.

За полукруглой дверцей из толстого бронестекла стоял невзрачный металлический шкаф. Когда дверца скользнула в сторону, академик подошел к шкафу и снял с полки тяжелый контейнер с прозрачной верхней крышкой. Через крышку были видны несколько рядов ампул и крошечные серебристые ниточки внутри каждой ампулы.

— Биокибернетический морф, — пояснил академик. — После проникновения в организм начинает перестраивать нервную систему таким образом, что ускоряет прохождение сигналов по нервным волокнам. В результате скорость реакции возрастает в среднем процентов на сорок. Аналоги есть у Демсоюза и Джамаата. Это первое поколение. А вот второе. — Он достал новый контейнер. — Обратите внимание, что морфы чуть толще и длиннее. Их цикл жизни больше, и кроме изменений первого типа изменяется запас и скорость возобновления креатина в мышечных клетках. Теперь, в отличие от обычного человека, подвергшийся модификации может выдавать максимум мышечной нагрузки не минуты, а десятки минут. Аналогов не существует. Хотя профессор Хинсман весьма продвинулся в тематике киборгов, его лучшие изделия едва дотягивают по скорости с нашими модификантами второй серии.