Кокки сразу заметил уходящий пустой паром и нездоровое внимание каких-то солдат.

— Уходим от лодок побыстрее, — скомандовал он.

Евреи похватали заплечные мешки и завернутые в холстину, но все равно узнаваемые арбалеты и толпой двинулись через деревню.

— Кто такие? — спросил солдат.

— Вдова Пескатори с телохранителями, — ответила Марта.

После еврейского квартала Марта решила, что будет ходить, вертя бедрами и покачивая сиськами как шлюха, чтобы никто лишний раз не смотрел на глаза и волосы. И переоделась в наиболее открытое платье и нижнюю рубашку с самым широким вырезом. Плащ остался траурный черный. Подходя к посту, Марта как бы случайно распахнула плащ. Солдаты не заметили не только зеленые глаза Марты, но и арбалеты у остальной компании.

— Ого! Чем вы таким занимаетесь?

— Грузоперевозками.

— И куда направляетесь?

— В Порто-Мороне на активные переговоры, — сказал Борух, предположив, что Марта не знает местной географии.

— О! Обожаю активные переговоры! — солдат явственно флиртовал, — Если Вам понадобится помощь, просто свистните.

— Вы так говорите, будто вам здесь больше делать нечего, — Марта как бы случайно зевнула и потянулась, высвободив из-под плаща элегантный переход от талии к бедру.

— Ну, сеньорита, у нас тут тоже активные переговоры, но мало ли вдруг мы закончим раньше.

— Если подумать, я тоже не тороплюсь. Посидим до полудня в каком-нибудь трактире, а потом пойдем дальше.

Тут как раз подоспел паром, солдаты отвлеклись, а Марта и компания спокойно прошли.

— Хотел бы я знать, чья это засада и на кого, — сказал Кокки.

— Пьяченца, — ответил Борух, — Прибыли только что.

— Папские?

— Да. На монастырской переправе в сговоре с монахами.

— Засада или взяли под охрану? Или встречают?

— Засада. Зачем брать под охрану монахов, их и так никто не трогает. Просто поставить гарнизон смысла нет, французы пришлют кавалерию из Пиццигеттоне. Это именно что засада, и груз они ждут сегодня, чтобы успеть свалить раньше, чем французы заинтересуются, что за блоха сидит у них под носом прямо на усах. Насчет встречи шутишь? Если кто едет в Пьяченцу, то для него отличная дорога по суше на том берегу.

Жилые дома в Парпанезе тянулись с обоих сторон вдоль дороги. На выходе из деревни Борух договорился ненадолго встать на постой в одном из последних домов, где жила еврейская семья. Евреи предпочитали при наличии выбора останавливаться у своих, а спрос естественным образом порождал предложение.

— Интересно получается, — сказал Кокки, сбросив заплечный мешок и садясь за стол, — Мы преследуем немецкого рыцаря, про которого думали, что он везет золото в Милан или в Пьяченцу.