за бейсбольные биты, кирпичи и керосин. Те разрушения – пустяки по сравнению с картиной, ныне представшей его глазам, но если бы из ярости, надежды и гнева всех жителей Гарлема сделать бомбу, последствия выглядели бы примерно так. Бульдозеры с шаром уже принялись за следующие постройки. На усыпанной обломками земле тут и там стояли бытовки и самосвалы в ожидании следующего этапа – рытья котлована. Больше грунта, больше камней, чтобы стало больше земли и больше зданий. Однажды они засыплют реки, и повсюду будет один огромный Манхэттен. Магазинчик «Ароновиц и сыновья» закрылся давным-давно. Карни как-то раз заехал поздороваться со стариком – в его услугах он давно не нуждался – и обнаружил, что теперь там магазин телевизоров. «Город электроники». Лиловые неоновые молнии мигали для красоты. Новый владелец, хоть и занял его место, понятия не имел, что сталось с Ароновицем после того, как тот передал ему ключи. – Вид у него был не слишком здоровый, – выпалил продавец с гнусавым бронксовским говорком. – Как обычно, – ответил Карни. Он в последний раз взглянул на строительную площадку Всемирного торгового центра. Когда он в следующий раз здесь окажется, все будет выглядеть совершенно иначе. Так всегда и бывает. Карни пошел на поезд. Надо кое-что обсудить с компаньоном, которому он сдает редкие камушки, и разговор не телефонный. Тот работает на Девяностой, неподалеку от Второй, а в метро сегодня бардак, в Ист-Сайде прорвало водопровод. Потом он должен встретиться с Элизабет. В том районе, где она выросла, продается дом, Карни хочет его посмотреть. Продают из-за банкротства. На Риверсайд-драйв хорошо, но трудно отказаться от шанса перебраться на Страйверс-роу. Если есть такая возможность. Очень милый квартал, и порой вечерами, когда прохладно и тихо, кажется, будто живешь за городом.