сойтись двум сторонам его натуры, Карни дневному и Карни ночному, но это больше не нужно. Если вообще было нужно. Может, он придумал такое разъединение, при котором ни та ни другая не существовали, а существовал только цельный Карни, и так было всегда. Проходя мимо «Ночных птиц», Карни заглянул внутрь – не сидит ли Фредди за стойкой, не травит ли байки. Но Фредди не было. Сынок тянул Карни за уши, а он мысленно подсчитывал, во что ему обошлась эта история. Пять сотен Дьюку списываем в накладные расходы вместе с прочими конвертами. Он отстегнул Перчику, мисс Лоре, Зиппо. Томми Губа и машина. Прибавить к этому комиссионные Рыжему: если бы Карни был в магазине, их не пришлось бы платить. Возможно ли как-то по внутренним подсчетам – пусть и не настоящим ведомостям – списать расходы на это дело как торговые издержки? Даже поверхностная проверка показала б его грехи. Но если не брать в расчет фингал, Карни получил удовольствие.

Успокойся, детка 1964 год

Успокойся, детка 1964 год …Может, не стоит все время ставить на одно и то же число. Поставьте на другое и посмотрите, что будет. Может, вы все это время ставили не на то. 1 Дом № 547 по Риверсайд-драйв смотрел на парк; в этой части улицы обычно бывало тихо. До переезда сюда семейство Карни понятия не имело, как плохо, оказывается, спало из-за надземки. Но осознать это, как в случае со многими другими вещами в городе – с шумом машин внизу, скандальными соседями сверху, темным тротуаром от угла улицы до подъезда, – оказалось возможным, лишь когда поездов не стало. В этом смысле они были как неприятная мысль или неприятное воспоминание, настырный тычок, несмолкающий шепот. Весною на крыше их нового дома голуби выводили птенцов, и едва ли не каждое утро Карни просыпались от мощного воркования, но это уж точно лучше, чем поезда надземки, новая жизнь лучше, чем скрежет металла. Они жили в квартире на третьем этаже напротив северной стороны невысокого холма, на который воткнули гробницу Гранта. Вместо реки Гудзон из их окон большую часть года были видны брызги дубовых листьев, а в остальное время – поросший кустарником бурый склон. – Это называется сезонный вид, – заметила Альма. Она дулась с той самой минуты, как Джон отказался «обнять бабушку». В целом Джон уступал незаслуженным притязаниям взрослых на его расположение, и Карни считал это признаком доброго нрава. – Зимой этих зеленых листьев не будет, – сказал Лиланд. – Да, – подтвердил Карни. – Так с деревьями и бывает. Он прочел про себя коротенькую молитву, чтобы с кухни скорее вернулась Элизабет с печеньем. Карни спросил тестя и тещу, хорошо ли им в Парк-Вест-Виллидж, жилом комплексе близ Коламбус, куда они переехали. – Нам очень нравится, – сказала Альма. – Там скоро открывается супермаркет «Гристидиз». Это была их третья квартира с тех пор, как они продали дом. Из первой они уехали, потому что, едва поменялась погода, их квартал превратился в наркобазар. Въехали они снежным днем, все вокруг казалось достаточно сонным. Вторая квартира была в симпатичном и чистом многоквартирном доме на Амстердам-авеню. В соседней жил судья, в конце коридора пастор. Полгода спустя Джонсов начал тревожить странный запах. Они решили, что где-то в стене сдохла мышь. Но когда с потолка закапала бурая жижа, они ринулись к управляющему, и тот оперативно выяснил, что это разлагаются останки соседа сверху. Подобные беспрепятственные протечки сквозь не соответствующие техническим условиям полы намекали на более серьезные конструкторские