разочароваться, и авторы заметок на редакционных полосах газет ломали руки – «и все это на деньги города», – но вообще затея удалась на славу. Мэй и Джон много лет спустя вспоминали о выставке и понимали, что стали свидетелями выдающегося события. В павильоне «Диноленд» корпорация «Синклер ойл» раздавала пластмассовых бронтозавриков, как у них на логотипе. Перед сном Джон клал его под подушку. – И все равно нам хотелось бы их свозить, – сказал Лиланд. – Макс и Джуди говорили, «Футурама» – это что-то с чем-то. Мэй и Джон завопили от радости. Выставка слишком большая, и на ней столько всего, что за один раз не обойдешь. Внуки служили Альме и Лиланду предлогом для общения с простолюдинами. – Вот и славно, – ответил Карни. – Если ее еще не разграбили, – добавила Альма. – Мам, ну вряд ли они задавались целью сжечь Всемирную выставку, – сказала Элизабет. – Выставку сожгли? А почему? – спросил Джон. – Кто знает, на что они способны, эти студенты-активисты, – заметила Альма. – То есть теперь ты протесты не одобряешь? – удивилась Элизабет. – И это после всего, чего удалось добиться «Всадникам свободы»? – Я не против студентов, – вставил Лиланд, – я против примкнувших к ним лодырей. Ты видела, во что они превратили супермаркет на Восьмой, рядом с АМЕ, приходом методистской церкви? – Аскотский его галстук всегда был смешон, а из-за июльской жары выглядел жалкой нелепостью. Лиланд отдувался, потягивая лимонад. – Его разграбили весь, подчистую, как стервятники, а на следующий день подожгли. Разве можно так поступать с магазином в своем же районе? – Разве можно, как тот полицейский, хладнокровно убивать пятнадцатилетних мальчишек? – Говорят, у мальчишки был нож, – пояснила Альма. – Говорят, нож нашли на следующий день, и ты им веришь. – Копы, – произнес Карни. – Я хочу еще раз сходить в «Это маленький мир», – сказала Мэй, и Элизабет сменила тему. Беспорядки улеглись. Когда они начались, стояла жара, тридцать три градуса по Цельсию, и страсти разгорелись быстро. Пролившийся в среду дождь положил конец демонстрациям и смуте в Гарлеме; на следующий вечер прекратились бесчинства и в Бедфорд-Стайвесант. Все боялись, что очередное происшествие или стычка – кто бы ни начал, полиция или протестующие, – спровоцирует новые возмущения. Вот почему – из-за этой новой вспышки – о беспорядках говорили как о плохой погоде. Вроде бы развиднелось, но поверни голову – и тучи тут как тут. Мне нужно сходить на работу, кое-что сделать, сказал Карни, извинился перед тестем и тещей и ушел. * *