— Дамы. — Владимир встал, и улыбнулся девицам. — Я покину вас буквально на несколько минут, чтобы припудрить носик одному гражданину.

Он одёрнул полувоенный китель, в котором ходил постоянно, сделал жест, чтобы музыку убрали потише, кивнул Константину Синегорову и подошёл к компании Великого Князя.

— Господа? — Владимир намеренно использовал несколько уничижительный «торговый» эпитет для обращения к гулявшей компании. — Мне кажется, что вам следует прогуляться, освежиться и вообще оказаться подальше отмоего клуба.

— А ты кто такой? — Прозвучал пьяный голос одного из мужчин.

— Я же ясно сказал. — Это мой клуб. А в моём клубе очень жёсткие правила. Никто не может обижать моих людей, и мешать отдыху других посетителей. У нас приличное место, а чем место приличнее, тем более жёсткие правила там действуют.

— Заткнулся нах. — Ясно прозвучал голос князя. — Я буду гулять там, где захочу, и так как захочу. И если пожелаю, сожгу этот сарай, к демонам. А ты, пшёл, и принеси мне Золотую Бретонь восемьдесят третьего года.

Одним текучим движением, Владимир шагнул к столику, за которым развалился в кресле Александр, обнимая двух девиц, и молниеносным движением захватив голову князя, дёрнул на себя, ткнув в стол так, что посуда брызнула фаянсом, стеклом, остатками еды и напитков.

Когда Великий Князь оторвал лицо от стола, оно представляло собой кровавое месиво из которого торчали осколки стекла. Рёв раненого был слышен, наверное, всему кварталу, но через секунду Соколов ещё раз ткнул князя в стол, и тот чуть дёрнувшись затих. Гости князя, пребывали в шоке от скорости и жёсткости расправы над тем. Кого они считали всесильным властелином, и потому просто оцепенели, от ужаса. А охрана, дёрнувшаяся на его защиту, тут же столкнулась с бойцами заведения и парнями Владимира, и результат стычки был вполне предсказуем.

Владимир так легко шёл на обострение конфликта потому что сословные привилегии давно растворились в Конституции даровавшей всем гражданам равные права, и князь точно так же судился с безвестным крестьянином, как и любой генерал, мог выхватить от гарнизонного суда за превышение полномочий, прописанных в Уставе. Но и кроме того, клуб юридически относился к жилому помещению, и принадлежал лично Владимиру Соколову. А значит он на своей территории мог выдворить кого угодно, и как угодно. Неприкосновенность личного жилища была прописана в Конституции, как и право на его защиту.

Поскольку водители в драке не участвовали, всех людей князя, и его самого аккуратно упаковали по машинам отправив в районную больницу. А Соколов вызвал к клубу подкрепление, и со спокойным сердцем продолжил отдыхать.