— Ну, полковнику егерских войск, вставать на учёт как-то поздно — Константин, коротким жестом дал понять камер-юнкеринам, и девицы поставили ещё несколько кресел, стол, и сервировали его, для продолжения обеда. — Семён Михайлович, Александр Петрович, Геннадий Михайлович, прошу вас, садитесь. Побеседуем с комфортом. А то меня всё время отвлекают. Кстати, не желаете ознакомиться что этот юноша и его фамильяры обнаружили в наших подвалах, или где они тут шлялись. — Император кивнул на столик, где всё ещё лежали книга в почерневшем кожаном переплёте, кинжал и жезл.

По мере того, как сильнейший гранд России подходил, лицо его сменяла череда эмоций, от брезгливого скептицизма, до восторга, при касании книги, благоговейного ужаса от разглядывания жезла, и чистого страха, при узнавании кинжала.

— Не уверен, но возможно этим вещам лучше оставаться бы там, где они лежали до сих пор.

— Вообще не вопрос, товарищ Топорков. — Владимир усмехнулся. — Сейчас дам команду котам, и они унесут и спрячут это так. что и до скончания века никто не найдёт. Например, в фундамент кремлёвской башни, или куда-нибудь на глубину в метров триста. Но не вижу в этом смысла. Наши враги, не прячут оружие, которое находят. Нет, они охотно пускают его в ход, в том числе и против нас. И никто не мучается моральными страданиями.

— Считаете, что нам нужно стать такими же беспринципными сволочами как например британцы? — С желчью в голосе спросил гранд.

— Считаю, что мы ответственны за судьбы наших женщин, детей, и стариков. — Ответил Владимир. — А мораль… — Полковник вздохнул. — Мораль — это здорово, когда твой противник придерживается таких же норм, как и ты. Но мы играем не просто с жуликами. Мы в силу ряда причин столкнулись с бандой кровавых подонков отрицающих любую мораль кроме той, которая им выгодна в текущий момент. И они не успокоятся пока нас не станет на свете. Поэтому если завтра я получу, или придумаю или ещё как-то выгрызу у мироздания какое-нибудь страшное оружие, я не стану прятать его в подвал, а сделаю так, чтобы все наши враги сдохли, и по возможности не сильно воняли после смерти.

Маршал усмехнулся, и бросил взгляд на гранда.

— А что вы хотели от егерского полковника? Всепрощения и непротивления злу?

— Да понимаю, что он прав. — Семён Михайлович Топорков, взмахнул рукой, и благодарно кивнув камер-юнкерине подавшей ему салат, стал быстро работать вилкой. — Но просто каждый раз, такое облако некроэнергии, на месте боёв скручивается, и после медленно растекается по окружающим землям… и рассеивается очень медленно — не приведи светлые боги. Вот недавно егеря, опять учинили… Несколько дивизий в ущелье накрыли. И там теперь просто кромешный ужас творится. Призраков ладно, разогнали, да и умертвиям не дали подняться. Но некрофон просто ужасающий. А там же ущелье, вот и будет то облако стоять ещё лет пятьдесят.