От украденных сумм волосы вставали дыбом не только у матери. Откуда столько?! Но судья был непреклонен — все свидетели указывали на отца, и всем было глубоко наплевать, что у его непосредственного начальника, барона Шувалова, внезапно появилась новая недвижимость в центре Москвы, как и целая сеть новых ресторанов. Ну, и конечно, значительно выросший банковский счет аристократа тоже не заинтересовал имперских ищеек. Когда в зале суда появлялся он, холёный, подтянутый, с чувством превосходства на лице, в голосе судейских отчётливо звучало почтение, смешанное с раболепием. И как же менялся их тон, когда они свысока цедили слова, обращённые к моему отцу, простому военному...

И тогда я, хоть и был несмышленым ребенком, уже понял: мир — далеко не то сказочное место, как мне казалось раньше. И мало быть хорошим и честным человеком, ведь всем будет плевать, сколько и чего ты украл, кого ты подставил или убил, если ты — аристократ. Им все можно. Им дозволено ломать чужие судьбы, переворачивать с ног на голову саму систему правосудия. Тогда я решил, что обязательно им стану, чтобы защитить свою маму и недавно родившуюся сестру Ксению. И отомстить за попранное честное имя отца.

Ведь теперь от нас отвернулись все: друзья семьи стремились оборвать все связи с нами, соседи отводили взгляд, сталкиваясь с нами у подъезда, и даже та ребятня, с которой мы прежде играли, теперь боялась ко мне подходить из-за строгого запрета родителей.

Вскоре у нас забрали все, включая квартиру. Хотя попечительский совет, видя двух несовершеннолетних детей, всё же не решился так просто выкинуть нас на улицу. После долгих совещаний нам выделили маленькую комнату в общежитии фармакологического завода, при котором были ясли и детский сад. Мать устроилась прачкой, а мы... По большей степени мы были предоставлены сами себе. По крайней мере, я точно.

Рано повзрослев и осознав, что к былой жизни возврата не будет, я стал думать, как помочь маме. На ум приходило только найти подработку. Но где, скажите вы мне, может найти работу в большом городе шестилетний пацан? Скажете — нигде, это невозможно, и будете правы. Я и сам думал также, хотя до последнего не терял надежды.

И видимо, в момент самого чёрного отчаяния на меня обратили благосклонный взгляд богини мудрости и победы, Вероника и Виктория — и я нашёл работу! Говорят, что они всегда на стороне достойных, наверное, и меня сочли таковым...

К тому времени вечера я проводил в школьной библиотеке. Тех знаний, что давали в начальной школе, мне было откровенно мало. И я с жадностью вгрызался в книги, чередуя научную литературу с художественной. Это весьма скоро дало свои плоды — стоило мне заговорить, по культуре речи и умению выражать свои мысли меня считали гораздо старше, чем я был, несмотря на внешнюю субтильность.