Проклятье! Да это же Архимаг! Меня схватил Архимаг! Судя по тому, что Виолетта тоже только бессильно трепыхается в руках второго похитителя, он тоже Архимаг.

Я расслабился и перестал дёргаться. Какой смысл? Даже если я напрягусь изо всех сил, сейчас против Архимага мне не вывезти. Это только в сказках бывает, что вот стоит поднапрячься — и любой противник по плечу. Обычно «из последних сил» можно только обосраться. Бывают исключения, конечно, вроде моего последнего сражения в прошлой жизни, но и там я как бы не выжил, что делает его уже не совсем исключением… Короче, стоит расслабиться получать удовольствие, если нет возможности что-то изменить.

Переглянулся с Виолеттой, она выпучила глаза и повращала им, намекая на варианты выбраться. Наверное, может, я её не совсем понял. Я слегка покачал головой туда-сюда, показывая, что не стоит. Посмотрим, куда и к кому нас привезут, раз сразу убивать не хотят.

Кто вообще мог нас схватить⁈ Раз уж меня ждёт дорога куда-то, а двигаться активно нельзя, то поработаю мозгами. Хотя они слегка туманятся от чужой магии в теле…

Вариантов-то не очень много. Первый — это враги Виолетты. Она же предупреждала, что они ещё живы-здоровы и могут напасть. Вот и напали. Только как они смогли нас вычислить⁈ Вампирша так уклончиво рассказывала обо всё, что даже непонятно, с кем имеем дело. Правда, в здешней Германии я всё равно никого не знаю.

Второй вариант — это те, кто виноват в смерти Нины Фёдоровны и этого германского графа с длинной фамилией. Ну а что, они же всё так хорошо придумали! Германец нанимает поляков для устранения, потом сам же их и зачищает, а когда возвращается домой, то его отправляют на тот свет. Все концы в воду, пойди найди, к кому там граф ездил и от кого деньги получал. А если он их наличкой получал, чтоб не оставлять электронного следа? То вообще дела швах! Но вдруг появляется чудом выжившая девчуля, что идёт по следу. Хрен знает, что она там вынюхала, до германца-то добралась же! Надо и эту любопытную устранить. Правда, зачем хватать, а не убивать на месте… Разве что выяснить, что она успела выяснить и кому успела обо всём рассказать.

Пока размышлял об этом, сам не заметил, как сознание окончательно помутилось, и я провалился в темноту.

— Эй, ты! Встала! — очнулся я от пинка под рёбра, весьма болезненного.

С трудом разлепив веки, ставшие невероятно тяжелыми, будто из свинца, огляделся. Фургон, на котором нас с Виолеттой везли, остановился возле низкого, приземистого входа в нечто, напоминающее погреб в деревенских домах. Только новый такой, модерновый. Широкая, но невысокая стальная дверь, стальная крыша, насыпанная сверху и с боков земля, превращающая всё это при виде сверху в небольшой холмик с мини-обрывом.