Игроки были не единственными, кто оказался в центре площадки. Дэмиен потратил много времени и энергии, тщательно раскладывая у стен на этом уровне различные предметы, для которых не нашел применения заранее: бивни кабанов, сломанные кости и, самое лучшее, сотни дробинок. Они оказались на краю Имплозии — ровно в том месте, где действовала максимальная сила притяжения, и соответственно — набирали максимальную скорость.

В итоге по подземелью загуляло эхо от пронзительных вскриков игроков и рикошетов, бивших по ним и стенам предметов.

Когда же все закончилось, собирать было нечего. Все предметы до последнего стали зарядами и накрыли площадку мощью, схожей с залпом из пулемета Гатлинга. Вот только механика пулемета Гатлинга выстреливает пулю за пулей. Здесь же атака была мгновенной и охватила почти все триста шестьдесят градусов.

За доли секунды от семнадцати игроков остались лишь воспоминания. Никто из тех, кто попал под действие Круга Ада, не выжил. Из своего укрытия Дэмиен видел, как отставшие собрались у подножия лестницы, спасенные собственной нерасторопностью.

Выглядели они изрядно напуганными. Впрочем, Дэмиен не собирался тут оставаться: сдерживать нападавших здесь больше было нечем. Он подкрался к краю лестницы и телепортировался с помощью импа вниз, к Лиллиан.

Несмотря на такое количество жертв, Дэмиен поднял всего три уровня. Многие из убитых игроков были слишком низки в показателях, чтобы дать хороший опыт. Но это ничего. Он воевал не ради прокачки. Сейчас это неважно, главное, что все они мертвы. А еще приятный момент — маны, которую он восстанавливал, благодаря полученным уровням, было предостаточно.

Идеальная возможность пополнить свои ряды с помощью Неумолимого талисмана. Именно для этого он припас души разбившихся игроков на дне подземелья, и теперь миньонов стало достаточно мало, чтобы оправдать применение артефакта.

Он огляделся в недоумении. Странно. Душ нигде не было. Тела еще не пропали, и многие из сброшенных игроков оказались довольно высокого уровня. Бессмыслица какая-то. Он посмотрел на Лиллиан в поисках объяснения, но встретил еще более озадачившую его картину.

Она стояла над телом недавно усопшего жреца и весьма горячо спорила с… Бартоломью? Не может быть.

Дэмиен приблизился к ним, и вампир резко обернулся, без труда находя его в кромешной тьме взглядом своих черных глаз. И если бы не эти глаза, его было бы не узнать. Лицо, когда-то не более чем обтянутый кожей череп, преобразилось во вполне аристократический лик.

Теперь у него были волосы — длинные, черные и вьющиеся, обрамляющие осунувшиеся щеки и надменную улыбку, игравшую на тонких губах. Да, это был Бартоломью. Изменился даже его старый плащ, засияв королевским пурпурным светом, подчеркнувшим множество оккультных символов. Дэмиен сжал кулаки и шагнул к вампиру. Он начал догадываться, куда делись так тяжело заработанные души.