Дэмиен встал над ним, чувствуя одновременно восторг и опусташающую усталость. Ударил раз.
— Это за мою маму.
Второй.
— Это за Лиллиан.
Третий.
— Это за то, что назвал меня минимаксером, поганый лицемер.
Он поднял кинжалы для последнего сдвоенного удара.
— А это — за фанатов. Не терпится увидеть их реакцию, когда они поймут, кто ты на самом деле.
Встретившись глазами с невидящим, полным ужаса взглядом Эфириуса, он опустил кинжа…
Глаза обожгло белым светом, и раздался пронзительный вопль, от которого, казалось, лопнет голова. Он не чувствовал своего тела, не слышал ничего, кроме звенящего эха. Это была агония. Когда она десятикратно усилилась, его мысли заметались от боли, разлетаясь, пока не осталась одна. Та, что дольше всего терзала и, наконец, воплотилась в реальность.
Он проиграл.
Глава 37. Собирая осколки
Мир Дэмиена стал тьмой. Он моргнул, и линии перед глазами сложились в некий порядок. Это был незамысловатый узор — черные полоски окружали белые ромбы. Или квадраты. Он сосредоточился на них, все еще не соображая, что зрение возвращается, когда проявились новые детали. Светлые и темные пятна, слившиеся в знакомую конструкцию… это был подвесной потолок.
Дэмиен словно познавал мир заново, и открытия следовали одно за другим. Он лежал на спине, в кровати, смотрел вверх. Пока что неплохо. Он попытался приподняться, и в голове застучало. Он будто угодил под молот Лиллиан.
Поднял руки, чтобы обхватить голову, но до виска донес лишь одну. В запястье другой кольнуло что-то острое. Он медленно повернулся, сдерживая позыв рвоты, и установил причину. Его кисть приковали наручниками к металлическому изголовью кровати. Чувство тошноты обострила паника, которая только усилилась, когда взгляд уперся в навороченный аппарат у стены.
От аппарата тянулись провода к его голове. Дэмиен подергал прикованным запястьем, и звон металла заглушил гул устройства, к которому он был подключен.
— Эй, ш-ш-ш-ш, все хорошо.
Лба коснулись нежные пальцы. Взглянув в другую сторону, он обнаружил Лиллиан с собранными в узел волосами и экипированную в синюю больничную форму. То есть, не экипированную. Одетую. Неважно, проблема была не в этом. В ее глазах стояли слезы. Кажется, облегчения.
— Лиллиан, что происходит? Где я? Что…
И тут он вспомнил. Он был в одном шаге от убийства Эфириуса, но победу украли. Кто-то выдернул из сети шлем ИМБА. Он знал, что это была не Лиллиан. А это означало только одно. Не успел он озвучить мысль, как Лиллиан помогла:
— Ты в больнице Джефферсона, там, где я работаю. Я, э-э, сорвалась, когда меня прикончил Эфириус. Активировался мой датчик и известил охрану. Я сказала, что все хорошо, и отвертелась, отправив их обратно, но через десять минут они опять заявились, уже с этими… двумя.