— Да как ты смеешь! — оскорбленно прогремел тот и поднял оба кулака над собой, на манер молота. — Я великий Астерий! Потомок самого Минотавра! Я…

— Да, да, — я небрежно помахал рукой в воздухе и наклонил голову в сторону, с интересом изучая быстро звереющего гиганта. — Один вопрос. Почему ты не мычишь? Ты же большая корова, разве нет?

Я с ухмылкой приложил пальцы к голове, на манер рожек.

— Ну давай. Скажи: «Му-у-у-у!».

Тот не ответил. Но по покрасневшему от ненависти глазу понял, что игры закончились. Минотавр впал в самую настоящую ярость и собирался прикончить меня на месте.

Прямо. Сейчас.

Вот только у ярости одна проблема. С ней ты теряешь голову. А также перестаешь смотреть по сторонам.

Потому когда монстр уже готовился опустить свои кулаки-молоты мне на голову, он не заметил, как позади него что-то сверкнуло.

Оставленный в деревянном ящике меч по мой команде рванул назад. Острое лезвие кружилось в воздухе и опасно свистело. Меч провернулся последний раз и… с размаха вонзился минотавру прямо в шею!

Тот захрипел, схватился за горло и тяжело рухнул на колени. Изо рта на пол хлынула кровь вперемешку с багровой пеной.

Он был ранен. Серьезно ранен. Но все еще жив.

Это поправимо.

Я подошел к нему вплотную, поднял пистолет и хладнокровно разрядил все семь патронов прямо ему в морду. Уж это должно его прикончить.

Или… Нет?

— Ах ты ж, скотина живучая, — удивился я. — Ты там бессмертный, или что?

Морда зверолюда напомнила потрепанный коврик. Побитая в мясо, с кое-как свисающими лоскутами кожи. Челюсть и нос были пробиты в четырёх местах, нескольких зубов не хватало, но…

Он сумел прикрыть каменной коркой верхнюю часть черепа и единственный глаз.

А это самое главное.

Астерию было больно. Очень больно. Он выл от ненависти ко мне и дикой, безумной ярости. Но он все еще был жив. И собирался драться дальше.

Я увернулся от его полубезумного удара рукой, но за первым следовал второй. И третий. И четвертый. Казалось раны его только раззадорили. И пусть минотавр потерял в точности, но значительно прибавил в скорости.

Он дико зарычал и слепо шаря лапами в воздухе двинулся прямо на меня.

Меч так и остался торчать у него в шее. Вероятно, зверь побоялся истечь кровью и потому решил не вынимать.

Что ж, плюс для меня. Значит, до регенерации «белых» ему далеко.

Приятная новость.

Менее приятная новость, что обезумевший от боли и ненависти враг отогнал меня от груды оружия и сейчас уверенно теснил назад.

Я почувствовал за спиной холодную стену офиса.

— Про-о-ощай, сын Аида, — прохрипела вынырнувшая из-за двери призрачная голова. — Если бы мог, то плюнул бы на твой труп. Жаль, что я мертв. Похоронен под грудой камней.