Я покачал головой. Никто этого не знал, по крайней мере, раньше Неспящие не топтали виреборнийскую землю и не проводили свои проклятые обряды при свидетелях.

— Жрецы убивают тера-демонов и переносят их энергию в тело мага. Если маг силен и желает слияния, он становится Неспящим, если нет — умирает. Раньше им для этих целей подходили и простые люди, но теперь этого мало, такие Неспящие слишком слабы.

Теперь стало ясно, почему Ворлиар казнит всех предателей и даже не пытается допросить. Для него в этом просто нет нужды. И потому его совсем не беспокоит сопротивление. Он уверен, что вскоре это самое сопротивление попросту исчезнет, как и все многогранники.

Я думал, у нас еще есть время. Будет хотя бы месяц или два, но оказывается, у нас нет и двух недель.

— Кое-что еще, — сказал я. — Ты знаешь, где надзиратель Эмбридж держит ключи от оков пленников?

Линетт призадумалась, затем ответила:

— Я ни разу не видела этих ключей, но могу предположить, что они или в его кабинете, или в комнате.

— Где находится его кабинет и комната?

— В небесной башне, первый ярус — две первые двери. Но, эти два яруса полностью занимают Неспящие. Лучше к ним не соваться.

— Возможно, там они прячут и сферу? — предположил я, вспоминая попутно в каких помещениях есть потайные выходы, а в каких нет.

— Нет, не думаю, — уверенно сказала Линетт. — Сфера всегда при жрецах, а сейчас во дворце нет ни единого жреца.

Я кивнул, возможно, она была права, да и обойти все покои Неспящих на двух ярусах, чтобы это проверить, я не смогу.

— Мне пора, — сказал я Линетт, но она тут же ухватила меня за руку, явно не желая отпускать.

— Я останусь с тобой, позволь мне остаться! — умоляя, уставилась она на меня.

Я покачал головой и ответил:

— Я — Теодорес Магнус Девангер, единственный наследник Виреборна и Флорентийских островов. Ты носишь адамантийское дитя рода Девангер, и это обязует меня, чтящего законы и обычаи Виреборна, а так же моего рода, исполнить свое обязательство. Нарекаю — отныне ты мне жена, а дитя твое — наследник престола Виреборна. Таково мое слово — мое слово закон, и значит, всем и вся считать его истиной.

Линетт вздрогнула.

Я протянул ей руку, призывая к огню. Подчиняясь словам родового заклинания, на моей ладони вспыхнул символ рода Девангер.

Несмело Линетт вложила свою ладонь в мою и преданно уставила на меня полных слез широко распахнутые глаза.

Я прижал свою ладонь к ее. Линетт не вскрикнула и даже не дернулась. Не отпуская ее руки, я призвал к целительству и заживил ожог, но не до конца — тонкие линии герба: многогранный щит и меч, украшенный виноградной гроздью, — теперь навек останутся на ее ладони, как подтверждение того, что теперь и она Девангер.