Он откинулся на спинку кресла, и кожа скрипнула.

— Мертвый человек с ампулой цианида во рту — это просто «несчастный случай». Медицинская ошибка. Статистика. Пыль. Вы принесли мне пыль, товарищ майор, а я ждал аргументов.

Серов сжал челюсти. Желваки на его скулах заходили ходуном.

— Юрий Владимирович, — сказал он твердо, глядя поверх головы Председателя. — Фактор времени. Информация была получена за сорок минут до контакта. Мы физически не успевали задействовать протокол. Группа захвата не успела бы…

Андропов посмотрел на него с грустью учителя, чей любимый ученик провалил экзамен по высшей математике.

— Группа «А», — произнес он тихо. — Они бы сработали тоньше. Они умеют брать живыми даже тех, кто очень хочет умереть. Это их профессия.

Тишина снова заполнила кабинет.

— А вы… вы решили сыграть в ковбоев. Самодеятельность, граничащая с авантюризмом. Это не уровень Комитета государственной безопасности.

Я стоял молча. Смотрел на узор ковра. Мне хотелось возразить. Сказать, что «Альфа» ехала бы с базы минимум сорок минут. Что светофоры, что согласование приказа. Но я молчал. Потому что Андропов был прав. Как профессионал из двадцать первого века, как офицер, знающий цену информации, я понимал его логику.

«Мертвый враг — это просто кусок мяса. Живой враг — это рычаг. Мы выиграли тактический бой в палате №4. Но стратегически мы проиграли партию. Мы не вскрыли сеть».

Мои эмоции — желание спасти себя-маленького любой ценой — подвели операцию. Мы сработали грубо. Как пехота. И эту горькую пилюлю пришлось проглотить.

Андропов вдруг закрыл папку. Резкий хлопок картонной обложки прозвучал как выстрел в тире. Аудиенция перешла в следующую фазу. Лицо Председателя изменилось. Исчезла учительская усталость, вернулась жесткость государственного деятеля.

— Что сделано, то сделано, — сказал он сухо, эмоции были отброшены. — Угроза временно купирована. Американцы получили сигнал: мы зубастые. И мы бьем на поражение.

Он встал. Чуть сутулый человек, держащий на плечах половину земного шара, прошелся к окну. Отодвинул плотную штору. Там, внизу, жила своей жизнью вечерняя Москва — огни, машины, люди.

— Но они не остановятся, — сказал он, глядя на город. — Наоборот. Теперь они убедились: Громов важен. Громов — это приоритет. Они пришлют других. Умнее. Осторожнее. Технически оснащеннее.

Андропов резко повернулся к нам.

— Есть и третий фактор. Громов доложил о готовности. Теоретическая база подведена. Расчеты завершены. Формулы выведены. Он требует «железо». Ему нужны промышленные мощности для финального эксперимента.