Болтон стоял неподвижно, пока его мозг, натренированный на аналитику, лихорадочно сопоставлял услышанное с закрытыми отчетами Лэнгли.

Фомин не врал. Гипноз доказал его искренность. Философ интерпретировал цифры по-своему, но Болтон видел чистую геополитику.

Аномальные тепловые сигнатуры над Уралом, которые уже несколько месяцев фиксировали спутники-шпионы «Кихоул» и над которыми ломали голову аналитики АНБ, считая их выбросами от техногенных аварий. Но это был колоссальный выброс тепловой энергии расконсервированных предприятий.

Советский Союз не катился в пропасть. Экономика СССР совершила скрытый гиперпрыжок, обойдя ловушки ресурсного истощения.

— Передайте мне копии отчетов. Мне нужны эти цифры, — скомандовал американец, открывая замок своего дипломата.

— Нет, — Фомин резко остановился у витрины.

Его голос дрогнул, но он заставил себя смотреть прямо в лицо Болтону.

— Одно дело — борьба с идеологией и партийным догматизмом. Другое — передача статистики, доказывающей растущую мощь моей страны. Я не шпион, Ричард. Моя страна возрождается, пусть и в пугающей меня форме.

Фомин правой рукой достал из кармана пальто свернутую машинописную тетрадь.

— Я гуманитарий. Я подготовил для вас свой аналитический вывод. Философское описание процесса. Цифр там нет. На этом наши контакты прекращаются. Прощайте.

Ученый резким движением вложил тетрадь прямо в руки американцу.

Болтон рефлекторно принял свернутую бумагу, машинально опуская ее в приоткрытый дипломат. Только секунду спустя он осознал, что получил. Для него философское эссе не представляло никакой оперативной ценности. Аналитическому отделу ЦРУ требовались факты и расчеты.

Поняв, что источник сорвался с крючка и сейчас уйдет, резидент мгновенно сменил тактику. Он захлопнул дипломат и сделал шаг вплотную к Фомину, блокируя ему путь к отступлению. Доставать серебряные часы и применять методы гипноза в плотной толпе ГУМа было неудобно. Болтон использовал жесткий тактильно-аудиальный якорь. Он болезненно сжал предплечье философа чуть выше локтя, зафиксировав его на месте, и одновременно перехватил его взгляд.

— Валерий, посмотрите на меня, — голос Болтона упал до плотного, вибрирующего шепота, который мгновенно синхронизировался с прерывистым дыханием советского ученого.

Боль в руке стала точкой фокусировки.

— Ваша философия без доказательств — просто набор слов. Если вы хотите предупредить мир о рождении этой машины, вы обязаны передать факты.

Но Болтон не учел фактор среды. ГУМ жил по своим, советским законам.

В этот момент из соседней секции раздался крик продавщицы: «Женщины, финский трикотаж больше не занимать! Заканчивается!».