Евдокии, похоже, не понравилось, что я спросил про царицу, а не про неё саму.

— Государыня-то? — буркнула она. — Даст Бог, к зиме ещё наследника родит. Ой!

— Не бойся, я не проболтаюсь, — усмехнулся я.

Если родится здоровый и сильный малыш, можно вообще будет рассчитывать, что царство унаследует он, а не туговатый разумом Иван Иванович и не тихий и покорный Фёдор Иванович.

— Не проболтайся, не то худо мне будет, — испуганно сказала она.

— А знаешь, какой самый лучший способ заставить кого-то замолчать? — с усмешкой спросил я.

— Какой? — нахмурилась она.

— Поближе наклонись, — попросил я.

Она послушно придвинулась ближе, ожидая, что я шепну ей секрет на ушко. Но я вместо этого взял и поцеловал её в губы.

Губы у неё оказались мягкие, податливые. Сладкие, как вино.

Евдокия ответила на поцелуй, но через пару секунд опомнилась, отскочила от меня, как ошпаренная.

— Никита! — возмутилась она. — Сдурел⁈

— Как только тебя увидел в первый раз, так и всё, ни о чём думать больше не могу, — сказал я.

Ложь, но красивая. Ей понравилось. Вон как раскраснелась.

Про свадьбу, однако, заговаривать не хотелось. Хоть я и понимал, что без женитьбы мне тут ничего не светит. Максимум — поцелуй, да и тот получен обманным манёвром. Но заговорить про свадьбу всё равно пришлось, пообещав, что как только окрепну и выполню царское задание, то тогда и буду присылать сватов.

Тут нельзя было убежать посреди рабочего дня в ЗАГС и расписаться, как это было у меня с первой женой. Нет, можно было бы найти сговорчивого попика, который обвенчал бы нас по ускоренной схеме, но это осуждалось и обществом, и церковью. Не поймут. Здешние свадьбы — это масштабнейшие, прямо-таки многодневные обряды и ритуалы со множеством нюансов и тонкостей. И молодые обычно во всём этом принимали минимум участия, просто присутствовали. Всё организовывали свахи.

После этого обещания Евдокия от меня ушла сияющая, как медный самовар. И даже позволила себя поцеловать на прощание, чем я с удовольствием воспользовался.

Мне даже стало легче после её визита. От пищи меня всё ещё воротило, но общее самочувствие заметно улучшилось, я даже стал выходить на завалинку и сидеть там, подставляя лицо солнечным лучам и наблюдая за тренировками опричников. К службе я пока не был готов. Максимум — консультировать по каким-то вопросам.

Иоанн ко мне, естественно, не приезжал, не по чину. Но через одного из своих приближённых дал понять, что знает о моей ситуации. Тут и ежу понятно, что отравить меня пытались не потому, что я сам по себе такой вредный тип, а из-за моей службы царю. Или потому что в своём расследовании добрался куда-то не туда.