— Ничего нового, — покачал головой Керенский. — Ситуация дерьмовая, народ нервничает. Железнодорожные пути в Лихтенштейн — перекрыты. Противник не наступает. Мое ведомство, используя тайные каналы, перебрасывает снаряжение и оружие с помощью дирижаблей и грузовых самолётов наших союзников, у кого воздушное пространство все еще в свободном доступе. Но приходится действовать аккуратно, потому что одна из договорённостей с Австро-Венгрией — никаких воинских частей и тяжёлой техники, только гуманитарная помощь, продовольствие, медикаменты.

Потёмкин нахмурился:

— Что это за союзники такие?

Керенский развёл руками:

— Ну, понимаете ли, высокая политика. Нам помогают, как могут. Проблема в том, что они тоже действуют аккуратно. У них у самих проблем выше крыши. Мы, по факту, прячем оружие в ящики с мукой и сахаром, а половина наших грузчиков — кадровые разведчики.

— Занимаемся контрабандой? — Потёмкин рассмеялся. — Я так понимаю, что основная проблема — разобраться с обнаглевшим Бобшильдом?

— Да, — кивнул Керенский. — Ты прав. Бобшильд хоть и трусливый пёс, который может продать в любой момент, но проблема в том, что он ещё и бестолковый, тянет одеяло на себя. Вполне может оказаться, что он уже готов предать Императора и перейти на сторону Австро-Венгрии, если, конечно, ему пообещают сохранить его титул и владения. Но… в чём-то он оказался хитрее нас. Мы хотели перебросить несколько толковых людей в Лихтенштейн, чтобы те организовали оборону, но…

— Не смогли? — переспросил Потёмкин.

— Их не пустили, — уточнил Керенский. — Двух генералов, которые должны были там всё правильно сделать, просто развернули в аэропорту. Без объяснения причин, сославшись на то, что «документация не в порядке», и отправили обратно.

— А ты, как глава службы безопасности Империи, вообще в курсе, кто им отдавал такие приказы? — хмыкнул Потёмкин.

— Ну, — Керенский развёл руками, — не всё так просто.

— По факту ты хочешь сказать, — Потёмкин мрачно усмехнулся, — что наша разведка в Лихтенштейне работает крайне фигово? Да, да, — кивнул он, — я понял, Бобшильд — ещё тот хитрец, и привык работать по-своему, не слушаясь никого, кроме себя. Но если ты, Николай Алексеевич, не можешь понять, кто именно мешает нашей работе, тогда… я даже не знаю, что сказать.

— Я работаю над этим, — ответил Керенский, немного смутившись. — Да, Бобшильд — тот ещё фрукт! Но дело в том, что у него хорошие связи в Империи. Возможно, кто-то из «больших людей» решил его поддержать. В любом случае… я уже начал работать в этом направлении.