— Виктор, — сказал Волынский, — к тебе гости.
Виктор, сидевший в кресле у окна, медленно повернул голову в нашу сторону и удивлённо посмотрел на меня, не понимая, что происходит.
Да, он не сильно изменился. Тот же рост, та же комплекция. А если понадобится, переделаю протез прямо на месте, и всё будет идеально.
— Ну здравствуй, Виктор, давно не виделись, — сказал я, подходя ближе. — Помнится, ты жаловался, что не можешь нормально пожать мне руку. Так вот, я пришёл, чтобы это исправить.
Глава 12
Граф Святослав Волынский молча наблюдал за происходящим. Несмотря на свой преклонный возраст, он держался уверенно, как это подобает уважающему себя мужчине, и не выдавал своего волнения. Его проницательный взгляд был прикован к Теодору Вавилонскому, который с усердием колдовал над рукой Виктора.
Он уже понял, что Теодор и Виктор однажды виделись на одном из приёмов. Это стало неожиданной новостью, ведь сын после ранения стал замкнутым, старался избегать любых общественных мероприятий, а о том, чтобы снова появиться на балу, не могло быть и речи.
Святослав отчётливо помнил тот день, когда Виктор, вернувшись с войны, впервые вошёл в родной дом. Тогда его сын был лишь тенью самого себя — бледный, истощенный, с пустым взглядом. Он потерял не просто руки. Он потерял надежду.
Шутка ли — последний потомок великого Рода Волынских до конца дней обречён на то, чтобы его кормили с ложечки и подтирали за ним в уборной.
И теперь, глядя на то, как Теодор присоединяет к телу Виктора «протез», Святослав чувствовал, как в его душе борются надежда и скепсис. Ему не верилось, что какое-то механическое устройство сможет заменить настоящую руку. Он видел в этом лишь очередную бесполезную попытку вернуть сыну то, что было утрачено навсегда.
«Какая отвертка? — с раздражением подумал он, наблюдая, как Теодор возится с простым слесарным инструментом. — Тут нужны целители, артефакторы, сложные ритуалы! А он… он просто прикручивает эту железяку, как плотник ножку к стулу!»
Несмотря на скепсис, Святослав старался не мешать. Он наблюдал за действиями Теодора с пристальным вниманием, отмечая каждое его движение. Теодор действовал уверенно и сосредоточенно. Он аккуратно подсоединял провода, проверял контакты, закреплял детали.
Виктор, сидя в кресле, терпеливо переносил все манипуляции. На его лице не было ни страха, ни боли. Он был словно статуя, высеченная из камня. Даже когда стальные жгуты протеза проникали в его плоть через тончайшие порезы, он лишь слегка улыбался, но не издавал ни единого звука. Лишь бледность на его лице да капельки пота на лбу выдавали его страдания.