— Виктор, — спросил Теодор, заметив, как он нахмурился, — … тебе не больно?

Виктор покачал головой.

— Нет, — ответил он тихо. — Всё в порядке. Боль — это хорошо. Значит, я ещё живой.

Святослав с восхищением смотрел на своего сына. Виктор, несмотря на всё, что ему пришлось пережить, не сломался. Он остался настоящим мужчиной, воином, готовым бороться до конца.

Время тянулось бесконечно долго. Святослав не отрывал взгляда от Теодора, который уже закончил установку протеза и сейчас настраивал какие-то механизмы внутри него.

«Ну же, ну же… — мысленно подгонял его Святослав. — Сработай, проклятая железяка!»

И тут… произошло чудо.

Виктор впервые за долгое время пошевелил рукой. Сначала неуверенно, словно боясь поверить в происходящее. Затем — уже более уверенно, сжимая и разжимая кулак. Его глаза расширились от удивления.

— Я… я чувствую её! — прошептал он, не веря своим ощущениям.

Святослав замер, не смея пошевелиться. Он боялся, что это лишь иллюзия, что всё это просто сон.

Виктор же продолжал изучать свою новую руку. Он сжимал и разжимал кулак, вращал кистью и локтем, сгибал и разгибал пальцы. Движения были немного неуклюжими, но уверенными. На его лице появилась улыбка. Настоящая, искренняя улыбка, которой Святослав не видел уже много лет.

Затем, когда Теодор разрешил, Виктор резко встал с кресла и бросился к отцу, обнимая его своей новой рукой.

— Отец… — прошептал он. — Я могу шевелить ею!

Святослав, не веря своим глазам, обнял сына в ответ. Его глаза наполнились слезами радости. Он не мог поверить, что это происходит наяву.

Затем Виктор повернулся к Теодору и, протянув ему руку, сказал:

— Спасибо вам, господин Вавилонский! Вы вернули мне жизнь.

Теодор улыбнулся и крепко пожал ему руку.

— Не стоит благодарностей, Виктор. Я рад, что смог помочь.

Святослав Волынский тоже подошёл к Теодору и, глядя ему прямо в глаза, сказал:

— Ты сотворил настоящее чудо! Теперь я в долгу перед тобой.

* * *

Шесть часов кропотливой работы, сотни мелких деталей, тончайшая настройка механизмов — всё это стоило того, чтобы увидеть, как на лице Виктора появляется настоящая, искренняя улыбка.

Граф, увидев, как его сын сжимает и разжимает кулак, буквально потерял дар речи.

Закончив с протезом, я решил дать им время побыть вдвоём, чтобы они смогли спокойно пообщаться и обсудить произошедшее.

Несмотря на кажущееся спокойствие Виктора, я понимал, что он все шесть часов, которые потребовались на установку протеза, терпел нечеловеческую боль. Всё-таки вживление металлических жгутов в нервные окончания — процедура не из приятных, даже несмотря на то, что я использовал местное обезболивающее.