Катя берёт мою руку и тихонько поглаживает. Около полминуты висит немая тишина, но затем Её Высочество вдруг заявляет:

— Чувствую себя бесполезной марионеткой… Все вокруг решают судьбу мира, а я… А я просто сижу и жду результата, надеясь на лучшее… Как всё так быстро изменилось? Ещё недавно я жила лишь одной целью… А сейчас всё привычное рушится прямо на глазах… И я не в силах что-либо изменить и хоть как-то повлиять на происходящее… Бесполезная…

— Ну перестань, — обнимаю её за плечо и прижимаю к себе. — У каждого своя роль и свой путь. Ты ведь могла погибнуть в борьбе за престол… Да и надо ли оно тебе? Я видел, что ты делала это не потому что хотела, а потому что «так надо». Вот именно тогда ты и была марионеткой, пленницей своей семьи. А теперь ты свободна и вольна делать всё, что захочешь.

— Я хочу быть с тобой, — Катя разворачивается полубоком и отвечает на объятия. — Но признаюсь… Мне сложно быть на вторых ролях… Я скучаю по тем временам, когда могла делать что угодно по щелчку пальцев…

— У каждого свои слабости. Мы что-нибудь придумаем, когда всё закончится. Да и вообще, мне не особо прельщает роль лидера всего человечества — это не моё. Поэтому вакансия до сих пор свободна, так сказать. Правда, если ты по-прежнему хочешь стоять у руля, то своё отношение к крепостным стоит поменять.

— Поменять? — отодвигаясь от меня, переспрашивает Катя. — И как же?

— Представь, что они — это твой источник власти. Если крепостные будут жить плохо, то и власти у тебя не будет. Всех счастливыми сделать не получится, ибо кто-то же должен мыть унитазы, но мы можем дать возможность и поддержать тех, кто по объективным причинам не может ею воспользоваться.

— Не совсем понимаю, о чём ты говоришь… — хмурится она.

— Речь про так называемое социальное государство, но только правильное, а не в том, в котором я жил… Нельзя допускать, чтобы тунеядцы жили на пособия, тратя деньги работяг. Я вообще планирую ввести за тунеядство крайне суровое наказание. Нужно поощрять усердных, поддерживать немощных и отправлять на рудники бездельников.

— Поддерживать немощных? Это ещё зачем? — с искренним непониманием в глазах вопрошает Катя.

— Люди должны быть уверены, что если они будут трудиться и в какой-то момент не смогут это делать, то государство их не бросит. Работай, и тогда ты в выигрыше при любом раскладе, уклоняйся от общественного долга, и общество заставит тебя выплатить его с лихвой.

— Обычно дефектных крепостных просто убирали… Ты хочешь их перевоспитать?

— «Дефектных», как ты выразилась, не так уж много, и сейчас я тебе это докажу. Вот представь две ситуации: в первом случае от тебя ничего не зависит, тебе нужно ходить на работу, выполнять норму и радоваться тому, что имеешь; а во втором случае ты можешь за счёт переработок и повешения собственной производительности труда сделать свою жизнь намного лучше, купить новое жильё, машину и так далее. Чтобы ты выбрала, не имея всего этого с рождения?