— Большое тебе человеческое спасибо. Не смею отвлекать, — закрываю дверь и ухожу.

Анжелика хочет крикнуть что-то вслед, но не успевает. Я уже иду в сторону лестницы.

Что ж, теперь можно и позавтракать. Уже есть хотя бы одна тема для разговора.

Я прихожу в столовую первым, стол в привычной манере уже накрыт. Сажусь где и всегда — у ближайшей стороны. Тут стоят два стула, но один лишний, ведь Анжелика не придёт, она про еду и не вспоминает.

Если бы не служанки, которые по просьбе отца носят ей завтрак и ужин прямо в комнату, то неизвестно, как бы эта голодовка отразилась на здоровье девушки.

Через минут пять в дверях появляются отец с мачехой. Последняя буровит меня тяжёлым взглядом, словно я ей в ботинки нагадил. Отец выглядит слегка подавленным, но у него всегда такая мина.

— Пап… — всё ещё с большим трудом даётся мне это слово. — Я тут хотел спросить кое-что.

— М-м-м? — он садится во главе стола.

— Я решил спортом заняться, уже второй день тренируюсь, но идёт очень тяжело.

— И? Что ты хочешь от меня?

— Мне нужна сыворотка, ускоряющая рост мышц.

— Что-нибудь придумаем, — неоднозначно отвечает отец.

— Лёша, ты чего?! — возмущается Лена. — Я же не смогу его вылечить в случае чего!

— Если Коля решил, что хочет её воспользоваться, значит, учёл все риски. Так ведь? — он смотрит на меня.

— Естественно.

— Но Лёша…

— Тема закрыта, — отрезает отец и устало вздыхает.

В этот момент в столовую заходит Марина. Она похожа на человека, который не спал три дня. На её щеках я замечаю подтёки вчерашнего макияжа, видимо, плакала всю ночь…

Мне становится не по себе, что я обошёлся с ней так жёстко. Да, Марина ещё та язва, но я не знаю, какие у них с прошлым Колей были взаимоотношения. Похоже на то, что я порвал какой-то шаблон, нарушил многолетний устой.

Причём понимаю я это исключительно по лицу бати, оно как бы говорит: «Да, сына, ты изменился, но Марина к этому не готова». Возможно, стоит быть с ней помягче, устроить переходный этап, ведь девочка она ранимая.

— Можем начинать! — командует отец.

Служанки аки пчёлки забегали у стола. Я дожидаюсь, когда все родственники начнут есть, а прислуга перестанет греметь посудой. Попутно прошу Розалию налить мне борща с гренками.

— Я бы хотел попросить прощения за вчерашнее, — начинаю я. — Мне не стоило уничтожать собственность нашей семьи. Также хочу добавить, что матушка была права: могли пострадать люди. С моей стороны это было невиданным безрассудством. Постараюсь впредь сначала думать, и только потом использовать Дар.

Врать я умею, и отец отлично это знает. Он неодобрительно качает головой, как бы намекая, что всё понял. А вот у женской аудитории мои высказывания вызвали диаметрально противоположную реакцию.