Ну, теперь-то, слава Богу, всё иначе. Теперь Служба Безопасности в надежных, железных руках! Можно спать спокойно. По крайней мере, так нам говорили.
Мы восседаем за главным, празднично убранным столом — Papa, ma tante Ольга Александровна, сёстры и я, наследник, Алексей. Пусть видят, пусть запомнят и потом передадут в самые глухие углы необъятной родины: императорская семья едина и крепка как никогда! В этом, собственно, и заключался весь сокровенный смысл этих Больших Обедов — не столько накормить, сколько продемонстрировать сплоченность, которая дорогого стоит. У нас, по счастью, не какая-нибудь Франция, где что ни президент — так жулик, или волокита, или вовсе атеист. А то ведь слухи, слухи, слухи… Они ползут по стране, как плесень по стенам сырого подвала, отравляя умы и сея смуту. Что Papa — не государь, а спивающийся инвалид, управляемый тёмными силами; что наследник, то бишь ваш покорный слуга, — немощный цыпленок в два вершка ростом, чуть ли не на посылках у доктора Боткина; что сёстры — здесь я лучше промолчу, ибо сплетни о них и ядовиты, и непристойны. И кто же их распускает, эти нелепые, уродливые сказки? Известно кто — наш добрый духовный и простодушный народ-богоносец. Увы, чем нелепее слух, тем он заразнее. «Слышал? Да ну, брехня собачья!» — восклицает мужик, а сам при первом же случае с упоением перескажет её всякому, готовому слушать, приукрасив и добавить от себя. Получается этакое вирусное обсеменение умов, после чего ничего путного в голову уже не вместится.
А тут старшины увидят нас воочию, а потом, и трезвые, и пьяные, будут нести по деревням благую весть: что у младшей царевны голова самая что ни на есть обыкновенная, человечья, а вовсе не собачья; что государь пьет одну лишь особую воду, «куваку», совсем без спирта, отчего и выглядит благостно и умудрёно; а уж цесаревич и вовсе скоромного не употребляет, а питается исключительно тёртой репой с постным маслом, да кусочками чёрного, словно воронежская земля, хлеба с кружочком сладкого красного лука. С виду же, мол, высок и статен, румянец во всю щёку, кровь с молоком. И, говорят, из леворверта на лету в брошенное яблоко попадает. Мастер! Нет, как стреляет, конечно, не видели. Но слышали.
Роскошью стол, надо сказать, не потрясал. Щи да каша — пища наша, как говаривали предки. Щи, доброе жаркое, на десерт — виноград да мороженое. Ни тебе изысканных французских соусов, ни трюфелей, ни устриц. Режим экономии в действии. В воздухе пахнет грозой. Скуповато живем, что есть, то есть. Бережем государственные денежки для более важных, стратегических целей. Личный пример царской семьи должен воодушевлять подданных на лишения. Но зал великолепный, с балкончика квартет балалаечников тихо и ненавязчиво играет подобающую случаю музыку, за спиной Государя стоит пара высоченных негров в экзотических нарядах, всё, как царям полагается.