— Держитесь на расстоянии от клюва, крылья режьте! — командовал я, сам стараясь постоянно контролировать морду твари и сбивать все ее попытки дохнуть огнем. Воды едва хватало, чтобы обеспечить надежное поражение, так что я усилил стихийную силу собственными витыми структурами. — Добиваем!

С бешенным клекотом, птица попробовала отползти, но у нее снова ничего не вышло. Лапы подкосились, она рухнула на землю, от которой валил густой черный дым, и мы навалились всей компанией, забивая бедного монстра до смерти. Под конец он только и мог, что хрипеть и дергаться, пока удачная водяная коса Брианны не оттяпала Руху голову.

— Катя, готовься поглощать стихию. — приказал я, тут же подскочив к белеющему черепу. Я видел, как из глазниц начинает вытекать первостихия, мгновенно впитываясь в потрескавшуюся землю, но с помощью структуры заставил эти ручейки течь ровно в горлышки подставленных флаконов.

— Ну же, быстрее, пока царство не забрало все обратно. — я посмотрел на девушку, беспомощно ходящую вокруг тела монстра. В принципе я могу прямо здесь и сейчас создать пентаграмму изменения сил, скопированную в церкви триединства, но это поставит под угрозу уже меня. Если Брианна полностью зависима и лояльна, а Пожарская принесла клятву, то Хильда никаких обещаний не давала и вполне может разболтать все инквизитору. Или, что еще хуже, напрямую доложит церкви.

— Ладно, не волнуйся, один из фиалов твой. — успокоил я девушку, протягивая ей заполненную бутылку. Екатерина аж засияла от радости, бросившись мне на шею, но затем поспешно отступила, глядя куда-то мне за спину. Оглянувшись, я успел заметить, как Брианна прячет показанный Пожарской кулак.

— Мы наконец закончили? — спросила Хильда, с усмешкой наблюдавшая за молчаливым противостоянием девушек. — Можем идти?

— Да. Хотя сомневаюсь, что все будет так просто. — произнес я, и улыбнувшись отряхнул школьный костюм. Если мне сейчас предстоит встретиться с огненной и темпераментной женщиной, какой была хозяйка вод, то стоит привести себя в порядок заранее. Вот только шагнув за порог вторых врат, и потеряв подруг, я немного прогадал.

— Ты убил мою птичку! — возмущенно плаксивым голосом крикнула стоявшая передо мной девочка лет десяти. Ребенок, едва достававший мне до груди, в обгоревшем белом платьице, с чумазой рожицей и сведенными над вздернутым носом бровками. Глаза ее пылали праведной яростью, направленной очевидно на меня.

— Кхм. Твою птичку? — отступив на шаг спросил я.

— Да! Ты, убил, мою, птичку! — еще громче, чуть ли не переходя на ультразвук сказала архонт пламени. А после того, как вместе с ее криком вспыхнули до самого потолка целые гейзеры огня, сомнений в этом никаких не осталось. Повезло мне… наверное.