Несколько сосулек полетело в меня, перекрывая путь, одновременно ударила аура, накрывая комнату и руша выстроенные иллюзии. Но пробившийся через ледяную скорлупу фенек лишь чихнул на бегу и раскрыл пасть, из которой вылетел водяной болт. Я в то же мгновение атаковал с другой стороны, стараясь бить в ноги.

Но оба наших снаряда врезались в плотную ледяную скорлупу. Инквизитор надежно защитил себя толстым кристаллом, и когда он поднял руки, я понял, что сейчас придется снова уклонятся от атаки. Но произошло совершенно неожиданное — он спокойно выпрямился и несколько раз громко хлопнул в ладоши.

— Достаточно. Я все для себя выяснил и прошу прощения за доставленные неудобства. — проговорил Морозов, не спеша правда убирать защиту. — Если вы позволите, я хотел бы объясниться. И прошу, отзовите своего зверя.

«Зверь» больше похожи на домашнюю собачку с огромными ушами, зарычал, почувствовав явную издевку, и плюнул очередным разбившимся о защиту инквизитора болтом.

— Я вас слушаю. Очень внимательно. — сказал я, не ослабевая внимания и не опуская собственный защитный кокон.

— Отлично, значит говорить будем стоя. Судя по всему, вы не в курсе своего истинного положения? — сказал Морозов, и вопреки собственному утверждению создал для себя стул, на который и уселся. А мне оставалось только наблюдать за ним и слушать. — Еще раз прошу прощения за вынужденную проверку, однако ваша любовь к иллюзиям несколько мешала делу.

— И что же вы проверяли, господин инквизитор? — спросил я, ища лазейку.

— Истинность вашего стихийного зверя, естественно. — холодно усмехнувшись ответил Морозов. — Как думаете, сколько в истории было упоминаний появления фамильаров?

— Несколько десятков, вероятно. — настороженно ответил я.

— Двенадцать. — веско сказал Морозов. — И все они — или у первых стихийных императоров, или у архонтов, или у прямых их наследников. Некоторые до сих пор считают появление фамильара единственным надежным доказательством принадлежности к королевской крови. Сейчас один из них, черный вожак, стихийный волк, сопровождает Римского императора. Золотой сокол — папу. А медведь — императора России. Об остальных ничего не известно.

— Значит показав вам моего стихийного зверя я раскрылся… — понимая, что дело обретает совсем скверный оборот пробормотал я.

— Именно. Ответ на все разногласия был так прост, что я не хотел его замечать. И неожиданное появление, и нелюбовь к цесаревичу, и ваше легкое поведение с герцогиней Прусской. И сейчас осталось лишь выяснить к чьей династии вы принадлежите. — неожиданно проговорил инквизитор. — Итак, ваше королевское высочество — рассказывайте.