— Тварь! — выругался Николас, отпрыгивая в сторону. — Ненавижу! Если бы ты только не появился! Ненавижу!

— Ты бы объяснялся по-человечески, а то гундишь себе что-то под нос, понять невозможно. — усмехнулся я, смещаясь так, чтобы оказаться рядом с Брианной. Девушка оказалась в сознании, но связана по рукам и ногам. Изо рта торчал толстый кляп, позволяющий только мычать.

— Ты все испортил! Все! — продолжил кричать, отступая, Николас. — Если бы ты не появился, весь класс был бы моим! Все они, стали бы слугами! Класс неудачников и неудачниц. Вы никогда не станете баронетами!

— А ты значит станешь? — усмехнулся я. — Чего же тогда пятишься? Видел, как он боится, и старался держать парня на коротком поводке, заставляя сконцентрировать внимание на очередной иллюзии, пока сам подбирался к Брианне. Но то ли переборщил, то ли его психика давно пошла в разнос, но Николас впал в ступор, а затем быстро достал еще один флакон с черной жижей и потянул ко рту.

— Не дай его принять! — крикнул я, бросая мгновенно сформировавшийся водяной клинок прямо в руку противнику. Попал на десять из десяти — пробил ладонь и отбросил флакон в сторону, но Николас рыбкой бросился за эликсиром, поймав его у самого пола, и тут же влил в себя без остатка.

— Вы все здесь СДОХНИТЕ! — взревел парень. Его глаза налились чернотой, вены на висках вздулись, а лицо посерело. Но в этот раз изменений этим не ограничились — отрава пошла ниже. Мышцы на шее вздулись, словно у перетренировавшегося качка. Затем распухли руки, и одежда затрещала, расходясь по швам.

— С…Сд…охните. — сквозь рык донеслись до меня обрывки слов. Парень рухнул на четвереньки, но меча не выронил, а в следующее мгновение прыгнул с места, не вставая, прямо на Пожарскую. Екатерина попробовала отразить атаку своим двуручным мечом, объятым пламенем. Но огонь мгновенно исчез, стоило черной когтистой лапе столкнуться с лезвием.

Девушку отбросило на несколько метров, и она со всего размаху ударилась спиной о колонну. Послышался глухой хруст ломаемых костей, и потерявшая сознание Екатерина сползла на пол. Николас же, не разворачиваясь, ударил мгновенно удлинившимся мечом, и черное лезвие, отросшее до десятка метров, врезалось в стену над моей головой.

Я едва успел присесть, а ведь он вообще не должен был меня видеть. Я находился под зеркальной иллюзией и одновременно поддерживал два своих отражения в других местах. По логике — он должен был атаковать ближайшее, которое заносило для удара кинжал, вот только тварь, в которую превратился Николас легко видела сквозь магические плетения.