Нас пыталась убить пропавшая несколько дней назад Елизавета Громова, неясно как прорвавшаяся через границу и получившая силу божественной печати. Совершенно не похожей на ту, что сияла у меня на груди, и в то же время точно такую же. Не по внешнему виду, но по силе и вложенному в нее смыслу.

Только вот и без печати Громова старшая владела даром в сотни раз лучше, чем мы вместе взятые. Она оставалась преподавателем с графским боевым статусом. А то, что она здесь — означало лишь то. что она перешагнула за очень много ступеней. Либо обманув царство стихий, либо получив эту силу в дар, как и я.

— Нам незачем убивать друг друга! — крикнул я, сплетая очередную защитную сеть. — Я приведу твою внучку! Завтра, обещаю!

— Нет, уже поздно! — прогрохотал голос Елизаветы. — Вы должны были прийти сегодня, вместе! Твоя разделенная душа и ее порченая кровь. Вы могли помочь друг другу! Ты предал ее!

— С какой стати? — не выдержав спросил я. — Почему она мне просто не объяснила все нормально? Не сказала, что ты ее ждешь? Откуда я мог знать?

— Ты должен был поверить! Она тебе верила! Предала орден! Бросила Николаса ради тебя! — взревела Громова, и новый ливень из молний сжал наши оборонительные порядки. Было крайне тяжело, но мы выдержали, и даже сумели отвоевать свой пяточек на острове, когда молния упала из-под невидимого потолка прямо в центр.

Я не мог отвести ее в сторону — пришлось бы ломать общие конструкции, а потому просто принял удар на удар — сформировал огненный шар и усилив его воздушным потоком послал вверх. Встретившиеся сгустки энергии превратились в ослепительную белую вспышку, на мгновение осветившую весь пузырь, и я наконец сумел разглядеть Елизавету.

Женщина стояла абсолютно нагой, но это ее не красило. Все, некогда притягательное тело, было покрыто фиолетовыми сосудами и шрамами от выгоревшей в результате ударов током кожи. Ее лицо оказалось обезображено спазмом, навсегда вывернувшем левую сторону губ вниз. От роскошных волос остались лишь клочки — большая часть шевелюры выгорела.

— Ты приняла на себя слишком много силы. — понял я, и женщина ответила, но не словами, а новыми молниями.

Эту атаку мы выстояли с трудом. Туман, впитавшийся в защитный вихрь Виолетты, выгорел в фиолетовой вспышке, почти разорвав оборону. Если бы не аура Брианны — я вряд ли сумел создать достаточно отводящих силовых линий, и когда громоотвод сработал, мы остались совершенно беззащитны.

С искаженным болью и ненавистью лицом, Елизавета подняла руку, вокруг которой сформировался ярко светящийся клубок из молний, но когда уже собиралась метнуть его в нас, тонкий язык плети хлестнул ее по щиколотке. Громова пошатнулась, теряя равновесие, и убийственное заклятье ушло прямо ей под ноги.