— Ленард Честер! — недовольно воскликнул преподаватель.
— Мне нездоровится, учитель.
— Ты врешь!
Я посмотрел на этого человека искоса. Мужчина был не просто зол, он был в ярости. Его лицо покраснело, а вены вздулись после моих слов. Не желая оставлять все так, как это было сейчас, я снова развернулся к нему и быстро начал расстегивать пуговицы своей рубашки. Когда я наконец-то покончил с этим и частично стянул со своих плеч ткани, окружающим предстала картина синяков и ран, которые Ленард намеренно скрывал вплоть до этого момента.
— Разве похоже, что я вру? — хмуро спрашивал я. — Сейчас я собираюсь пойти к лекарю, попросить его засвидетельствовать травмы, а потом оформить официальное обращение к директору академии. Уверяю, очень скоро Вы сами все узнаете.
5. Отложенная смерть
— То есть Вы утверждаете, что все это время над вами жестоко издевались?
Мужчина, сидевший предо мной, был уже преклонного возраста. В целом, его внешность не казалась отталкивающей: слегка полноватое телосложение, приятные черты лица, округлые очки и седые, хорошо уложенные волосы. Он был хорошо одет, вел себя, как всегда, вежливо. С ним приятно было бы говорить, если бы не ситуация, в которой я оказался, и не его положение директора в этой академии.
Улыбнувшись, я спокойно ответил:
— Все верно.
— И кто же это был? — чуть настороженнее уточнил мужчина.
Приподняв руку, я начал перечислять имена и загибать пальцы:
— Шестой принц Авелак Хаффар, старший сын генерала — Марк Варган, второй сын советника короля — Цербий Велинский. По факту их больше, но заправляют всем именно эта троица.
Лицо директора помрачнело. По его реакции сразу стало понятно, что именно эти имена он боялся услышать.
— А доказательства, — говорил мужчина, локтями упираясь в стол, — у Вас есть?
Я молчал. Причина, по которой ситуация была такой неприятной и напряженной заключалась именно в том, чьи имена я назвал. Это ведь были не простые ученики каких-то там торговцев. Это были дети самых влиятельных людей королевства. Обвинять таких было опасно не только для меня, но и для директора самой академии.
Усмехнувшись, я развел руками и заговорил:
— Значит, побоев на моем теле, свидетелей и моих собственных слов — Вам мало.
— А Вы уверены, что свидетели действительно будут?
Я посмотрел в глаза директора. Агвиний Вергам — тот самый мужчина, что сидел напротив меня, — не выглядел как-то пугающе или пренебрежительно. Кто, как ни он, понимал сложность всей этой ситуации. В его взгляде я видел неподдельное сочувствие, но также и возрастающую тревогу.