Сложность заключалась в другом: оставалось выбраться из колодца так, чтобы при этом никто не заметил применение магии. А вот тут уже пришлось карабкаться по стенам, пальцами впираясь в выступы между камнями. Иными словами, задача не самая приятная.

Оказавшись наконец-то на суше, я усталым взглядом окинул себя. Мое тело, одежда и даже волосы на голове были на сквозь влажными. Из-за того, сколько времени я провел там, на дне колодца, уже приблизился вечер, и потому на улице стало куда прохладнее.

Встряхнув руками, я глубоко вздохнул, выпрямился и бренно поплелся вперед. Надо было сказать, толпа зрителей собралась огромная. Многие ученики пришли в это место просто для того, чтобы узнать больше о случившемся. Теперь же они все, окружая территорию оранжереи, которая за эти часы успела сгореть до основания, шокировано смотрели на меня.

Посторонние взгляды меня не интересовали и не трогали. Вместо этого, быстро оглядевшись, я все-таки заметил среди толпы зевак фигуры нескольких преподавателей, которые пытались разобраться во всем этом деле. Среди них оказались уже известные мне: директор академии Агвиний Вергам, любитель ночных прогулок и по совместительству учитель Асирий Нокс, а также ненаглядный учитель по ботанике Ферар Пальо.

Когда все трое заметили меня, их лица не то помрачнели, не то осунулись. Лишь одно можно было прочитать в их взглядах с одинаковой точностью: удивление. По их мнению, меня явно не должно было быть здесь, только не будучи живым.

— Ленард Честер… — удивленно протянул директор.

— Господа учителя, добрый день. — Я старался выглядеть естественно и доброжелательно. Пусть кулаки и чесались от злости, но все-таки поблизости было слишком много свидетелей для заурядной драки. — Рад вас всех видеть.

Мой взгляд особенно долго зацепился на выражении лица Ферара. Как и раньше, сейчас блик на его очках не позволял мне точно разглядеть его взгляд, но выражение его лица застыло в прежней холодной гамме эмоций.

— Вы живы? — с еще большим удивлением протянул директор.

— Что в конце концов произошло? — резко спросил Асирий. Скрестив руки на груди, мужчина грозно придвинулся ко мне. — Что такого ты вытворил прямо на занятии?

— С чего вы взяли, что это был я? — мне приходилось парировать в той же резкой манере.

— А кто здесь самый главный саботажник?

— Тот, кто больше всего кричит, и всех обвиняет.

Мы уставились с Асирием друг на друга как два злейших врага. Я уже понимал, что в общении с такими людьми, как он, стоило использовать их же манеру поведения, ведь только так можно было отстоять свою позицию.