Айвана, хладнокровно возвышаясь надо мной, ответила:

— А вот я бы на твоем месте всеми силами цеплялась за последнее.

* * *

Теперь все встало на свои места. Взрыв в лечебном кабинете не был случайностью. Айвана, как лекарь, знала, что я часто прибегал в ее обитель для того, чтобы спрятаться от неприятностей. Ей оставалось только заготовить ловушку и дождаться моего прибытия.

Но все же я выжил при взрыве, пусть она и не поняла как именно. Поэтому она затаилась в лесу и напала на меня еще раз, с тем же ножом, пытаясь завершить начатое. И теперь, когда я знал все это, мыслить рационально было уже сложно.

Я очнулся снова прямо напротив какой-то двери. Казалось, это было не то утро, не то день. Смотря на деревянную дверь перед собой, я удивленно молчал и пытался прийти в себя. В голове металось столько спутанных мыслей, руки и ноги так дрожали от страха, что, казалось, я вот-вот должен был рухнуть на пол.

Внезапно из-за спины раздался спокойный голос:

— Не думаю.

Я оглянулся. Увидев перед собой того самого мага в черной мантии, я глубоко вздохнул и уточнил:

— Что «не думаешь»?

Юноша настороженно нахмурился. Я знал, что мое поведение настораживало. Трудно было даже представить, как выглядело мое выражение лица после того, как мне предательски перерезали горло. Казалось, я все еще ощущал на своем теле плещущую во все стороны густую кровь, и мне приходилось постоянно отдергивать себя от этих мыслей, чтобы все-таки не начать ощупывать горло и осматривать свое тело.

— Ты сказал, что все под контролем, — настороженно отвечал маг.

Я отступил назад. Вспоминать что же было тем утром, и о чем мы там с ним говорили было особенно сложно. Прислонившись спиной к стене, я устало выдохнул, положил руку на лицо и ответил:

— Ты прав. Ничего не под контролем.

Скрыть дрожь было уже невозможно. Я хотел хотя бы раз пройти мир, не умерев в нем. Но теперь это было лишь мечтой. Был бы сейчас рядом мой кот-наблюдатель, он определенно сказал бы, что я зазнался.

До слуха донесся тихий стук. Снова открыв глаза, я увидел мага, быстро подступившего ко мне. С каким-то озабоченным видом он взял меня за руку, нащупал пульс и серьезно спросил:

— Что случилось? Ты побледнел.

Я смотрел на этого человека с легким прищуром. Он все еще настораживал меня до глубины души, и раньше я бы принял эту настороженность как верный знак того, что этот парень опасен, но теперь я не верил своему предчувствию. Меня только что убил человек, которому я хотел доверять. Так, может, не стоило вешать ярлык «враг» на того, кто еще ничего мне не сделал?