Глава 4
Лежу на ковре уткнувшись носом вниз, сзади навалилась тяжелая туша, воротник куртки плотно обвил мою шею спереди, а крепкая ладонь накрест давит на затылок. Едва могу дышать. Давление нарастает, и чувствую, как темнеет в глазах. Чужая, покрытая густыми черными волосками рука, душит меня моим же воротником. Обеими руками пытаюсь ослабить давление, чтобы глотнуть хоть немного воздуха и пустить кровь в мозг. Рука не поддается. Начинаются вспышки в угасающем мозгу. Бам — Взрыв машины около моего спорткомплекса. Бам — голая Марина на белом ковре. Бам — смеющаяся Лена. Все. Темнота.
Меня бьют по щекам. Открываю глаза, а надо мной, слабо различимая как в тумане, склонилась чья-то черноволосая голова. Не могу понять, где я, и кто находится рядом. Медленно моргаю, пытаясь навести резкость.
— Опять терпел до последнего, — слышится укоризненный бас Гонгадзе. — Сколько раз тебе говорить, чувствуешь, что не выберешься, сдавайся. Зачем терпеть, если все равно тебе крышка?
Все, вспомнил! Я в борцовском зале стадиона «Динамо», на тренировке по самбо. Боролся с Жорой и попался ему на удушение воротом куртки сзади. Мы с Гонгадзе по обоюдной договоренности,теперь всегда боремся с удушающими. Я до последнего пытался выбраться, пока не уснул. Сажусь и подтягиваю колени к груди, аккуратно вращаю головой влево в право, чтобы кровообращение в мозгу побыстрее восстановилось.
— Думал, что на этот раз выберусь из твоей удушки, — виновато улыбаюсь Жоре.
— Нет, не выбрался бы по любому. У меня слишком плотный захват был. Я тебя хорошо зафиксировал, и у тебя пространства для выхода совсем не было. Хочешь выбраться, не доводи до такого плотного захвата. Включайся раньше, а если проморгал, то уже лучше сдаться. Зачем лишний раз рисковать? Вдруг, не почувствую, как ты обмяк, передержу и не откачают. Ну что, еще схваточку?
— Ага, давай.
Встаем в стойку. Оба ищем удобный захват, активно работаем руками. Пытаюсь крючком стопы подцепить ногу Гонгадзе, но тот ловко ее убирает. Сразу берет захват за ворот на груди, и тянет на себя, подворачиваясь на бросок. Убираю свой таз назад, пытаясь уйти, но Жора уже подвернулся и находится слишком плотно ко мне. Не удержусь, сейчас вырвет. Заплетаю свои ноги за ноги Гонгадзе, и не даю себя вырвать вверх. Он, получается, тянет вверх самого себя, а так как он не барон Мюнхгаузен, который сам себя вытащил за волосы из болота вместе с лошадью, то и меня вытащить на бросок у него не получается.
На какое-то время наступает шаткое равновесие, а потом, почувствовав, что Жора уже не тянет, я быстро подсаживаюсь под него, и, обхватив его обеими руками, пытаюсь выполнить бросок через себя. Жора ловко разворачивается в воздухе и в итоге получается не бросок, а сваливание. Мы оба оказываемся в партере, и Гонгадзе сразу атакует мою левую ногу, взяв ступню в замок руками, он пытается выполнить «ущемление Ахилла». Я быстро наклоняюсь к нему, и хватаю его за шею левой рукой, натягивая его на себя и не давая разогнуться, просовываю ногу, пойманную в замок, поглубже чтобы затруднить пережатие сухожилия. Так ему не сделать болевой. Одними руками, без подключения корпуса, «Ахилла» не сделаешь.